рассказ про ангелов ковчега...

Беспощадное солнце давило толпу туристов на площади Микеланджело. Бойкая торговля у вагончика с водой и бутербродами напоминало вавилонское столпотворение. Десятки иностранных языков кружились вихрями над экскурсионными группами, и только нерушимым островом стояли сувенирные прилавки, о чьи берега бились людские волны.
Только парочка молодых парней спокойно сидела у подножия статуи Давида. Их белые футболки, плотно прилегающие к телу, обрисовывали правильно сложенные и мускулистые тела.
- Тут как и раньше…
- Да, красота!
Впереди, почти впиваясь в фигурный горизонт, уверенно расположился город, а собор Санта-Мария-дель-Фьоре был живым сердцем всего этого великолепия.
- Ну что мы сегодня?
- Как обычно. Держи, тут еще одна банка пива осталась.
И они жадно, с нескрываемым удовольствием утолили свою жажду. Воздух казалось звенел над смотровой площадкой.
- Да, а вот и он, - вытирая рукой капли щадящей влаги с щеки, сказал один. - Это Мирко. Кстати, он антикварщик, часовщик и уверенный ремесленник уже в седьмом поколении.
- Этот с лысиной?
- Да нет же. Посмотри около сувенирных флагов, в красной рубашке, торгует картинами.
- А-а, понял. А чего так нервно по сторонам смотрит?
- Ждет свою любимую синьору. Молодцы конечно, ее муж на важной государственной службе, а она каждую его командировку сюда из Рима мотается. Так ведь разводиться не хочет, как яркая католичка и любовника не отпускает, как последняя грешница, а он как кит на берегу, даже не делает попыток спастись от зависимости любить ее. Ну да ладно. Это не наше дело. Пойдем. Времени у нас и так не очень много.
- Привет, Мирко. Ты уже сделал, что я просил?
Встревоженный продавец флорентийских пейзажей как будто впал в кому, смотрел на них, ничего не понимая.
- Ах-да! Конечно! Извините меня, я не сразу вспомнил. Вы хотите сейчас забрать? Он находится в студии.
- У нас мало времени, давай, наверное, пойдем, а то нас здесь раздавят.
Толпа низкорослых японцев суетилась, как муравьи перед дождем около картин.
- Сумимасен. Извините, - буквально выхватывая из их цепких рук свой товар, Мирко торопливо собирался. – Перерыв! Гоу-гоу. Нэкст тайм.
*-*-*
В полутемной студии стоял беспорядок, в полосатых от оконных ставней солнечных лучах, вальсировала пыль. Все столы были завалены инструментами, досками, книгами и полными окурками пепельниц.
- Извините за беспорядок. Это все издержки холостяцкой жизни, - сказал Мирко, собираясь улыбнуться, но осекся, опять расстраиваясь. – Сейчас я достану его, - и полез на большой деревянный шкаф за коробкой.
- Я собирался вам его почтой выслать, но понял, что не помню вашего адреса. Я уже давно его сделал. Прекрасно сохраненный образец 16 века, реставрационная работа шла легко.
Мирко достал из коробки резной ларец, инкрустированные позолоченные детали сверкали, как новые.
- Это ваше семейная реликвия?
- Почему ты так думаешь? – удивился заказчик.
- Э… у вас на руке идентичная татуировка с гербом на крышке ларца, его стало видно только после реставрации.
- Хм, смотри как интересно. Что-то несомненно в этом есть… Но на самом деле это принадлежит тебе.
- Мне? В смысле? Не понял.
- Эта вещь твоя семейная реликвия. Мы ее только недавно смогли найти.
- Не знаю. Мой отец ничего такого не рассказывал. Вы меня разводите, ребята.