Ю. Сумный - Эпидемия любви

sumnij's picture
Тип: 
Полный метр
Жанр: 
Мелодрама с элементами комедии
Состояние: 
Закончен
Тип текста: 
Сценарий
От автора: 
Это история о встрече однокашников, закончивших вуз много лет назад. Они встречаются в больничной палате, и возникает соперничество и противостояние, которое осложнено болезнью героев. Тем не менее споры и конфликты завершаются дружбой и наши антагонисты обретают главное - любовь близких и мир в семье.

Эпидемия любви

Юрий Сумный

Оригинальный сценарий

Мелодрама с элементами комедии

ju_rogozin@mail.ru Рига – 2009, февраль
rizanin54@inbox.lv

ИНТ. СТАНДАРТНАЯ БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палату, широко распахнув двухстворчатые двери, вваливается троица богатырей. Крупные мужчины в кожаных плащах и пиджаках, один явно лидер, двое – приятели телохранители. Поведение соответствующее. БАГОР, от фамилии Багрянов, пациент, поэтому он осматривается с видом хозяина, выбирает койку, благо здесь пусто, лежит лишь один старичок, да и тот спит.

В палате кроме стола в центре, парочки стульев, тумбочек у каждой койки, ничего нет. Вешалка у входа пустует, халат спящего брошен на тумбочку.

Телохранители обходят периметр, на свой лад оценивают окно, молча обмениваются многозначительными взглядами.

За спиной мужчин возникает сестра ДАША, кокетливый халатик, неплохая фигура, универсальная шапочка, скрывающая прическу.

БАГОР
О, да тут в футбол гонять можно. Где народ? Все здоровы?

Телохранители вежливо улыбаются, но не успевают вставить словечко. Сестра берет инициативу в свои руки. Она говорит с напускной строгостью, но не выдерживает тон до конца, улыбается.

СЕСТРА ДАША
Не волнуйтесь, не заскучаете. Вам бы поскорей сдать анализы, процедурная…

Сестра показывает куда идти, но пациент указывает в том же направлении, видно запомнил инструкции, улыбается.

БАГОР
Пять минут и мы завертим такую процедуру…

Сестра уходит, подарив новому пациенту многообещающую улыбку, а телохранители довольно посмеиваются.

Багор моментально сбрасывает кожаный пиджак, пихает в сумку джинсы, и, подмигнув братве, прячет под матрас сверток, надо думать с пистолетом. Звук контакта с панцирной сеткой весьма специфический.

Парни подхватывают сумку и направляются к двери, их опережает Багор, торопится на выход сдавать анализы.

В дверях заминка, сестра ведет пополнение, новенького в сопровождении жены, но телохранители все же прорываются за шефом, слегка оттеснив прибывших.
Жена новенького, не поняв странной спешки, удивленно смотрит им вслед.

МЕДСЕСТРА ДАША
Ну и мужики пошли…
(новенькому и его жене)
Располагайтесь.

Медсетра что-то вспомнив, хлопает себя ладонью по лбу и выбегает из палаты, спешит куда-то. Ее реплику не разобрать. Да новенький и не пытается. С тоской смотрит на жену. Видимо ему не по себе в больнице.

Новенький – ГЕРА, уже в больничном, сумка с одеждой падает на пол, он садится на первую попавшуюся койку, удрученно качает головой. Это мужчина лет тридцати пяти, высокий, худой, в отличие от расплышегося соседа Багра, немного запущенный, не стриженый, с тусклым взглядом.

Жена – КСАНКА - красивая молодая женщина в вязаном жакете продолжает начатый разговор, и наполняет его тумбочку необходимыми мелочами, мелькают - зубная паста, щетка, записная книжка и какое-то чтиво, печенье, домашний компот в литровой банке с пластиковой крышкой.

КСАНКА
Жаль, что страховки нет. Но может все обойдется? Всего пару дней – а там…

Гера качает головой, косится на спящего старичка.
Тот лежит не шелохнувшись, прикрытый по уши, видны лишь cедые волосы, да детский силуэт под одеялом.

Гера полушепотом отвечает жене:

ГЕРА
Ты уверена, что пару дней? Знаешь, какие сейчас цены на лекарства! Да и работа ждать не будет.

Ксанка решительно обрывает его бормотанье. Ободряет его, хотя и отводит взгляд. Делает вид, что занята вещами, их размещением в тумбочку.

КСАНКА
Ради бога, не начинай причитать… что ты как «баркулёзный»! Еще нет диагноза, а уже…

Гера встряхивается, встает, махнув рукой, мол, где наша не пропадала, и поднимает сумку, чтоб помочь жене, идет к дверям.

ГЕРА
Ладно, как будет, так будет. Мелкий один… езжай.

Жена торопливо чмокает его, потянувшись вверх, и они вместе выходят из палаты, унося сумку с верхней одеждой, Гера при этом звучно шлепает больничными тапочками, видимо свои не прихватил.

Старичок, спавший на соседней койке, на миг просыпается, потягивается, кашляет, снова натягивает одеяло, стонет, как человек в ознобе, дрожит. Спустя некоторое время успокаивается, завернувшись еще плотней, чем до этого. Теперь даже макушки не видно. И дыхание, которое слышалось минуту назад, прерываемое кашлем, пропадает. Не слыхать…

ИНТ. КОРИДОР БОЛЬНИЦЫ ДЕНЬ

Гера и Ксанка идут по коридору, уступая место процессии: ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ, полный невысокий мужчина с заметной лысиной, и медсестра ведут важную персону и его супругу к палате, а жилистый санитар тащит сумку, недовольно поглядывая на пациента и его франтовато одетую жену ВИКУ, картинно помахивающую ручкой, в стиле дефиле.

Выделяется капризный голос жены нового больного, Вики. Она говорит тоном не терпящим возражений, навязывая свое мнение:

ВИКА
Нет, ему нужен покой. Шесть человек, это же балаган! Извините, доктор…

Она выражает недовольство картинной мимикой, хотя ее муж - ПАЛЫЧ помалкивает и морщится, ему не по нраву опека боевой супруги.

Завотделением привычно улыбается, и так же привычно поясняет, выстреливая заготовленную фразу о временных трудностях.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Увы, палаты на двоих пока нет. Но это временные трудности. Давайте договоримся, пока диагноз, день - два, вы здесь, а уж если придется пройти курс…

Он готов повторять оправдания, но в это время звонок мобильного вынуждает врача отойти в сторону, поближе к окну, словно в окно можно разглядеть звонящего. Врач жестом показывает медсестре, чтоб она продолжала без него, и механически раскланиваясь, извиняясь жестами, пятится к дверям. Следом ужом выскакивает санитар.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Вы его оформили? Приняли? Как в лифте? Что, совсем… иду, иду, господи!

Дверь за врачом закрывается, они все на пружинах, эти двери, только пружины слабенькие, старые.

ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА У ЛИФТА КОНЕЦ КОРИДОРА ДЕНЬ

Завотделением, покрасневший от гнева, от расстройства, стоит перед носилками-каталкой, и зло смотрит на санитара. Лифт с распахнутыми дверями застопорился на этаже, носилки выкачены лишь частично, задние колеса зацепились за порожек.

На носилках прикрытое простынкой тело. Труп. Рядом санитар и Даша. Они растеряны, покорно принимают выволочку страшего.

Санитар всем видом показывает, что он не при чем, старается не глядеть в глаза врачу, теребит рваный карман халата.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Вы совсем очумели? Не довезти больного до отделения? Куда смотрели?

Поскольку санитар изображает тупого грузчика, отвечать приходится Даше, что она и делает, разводя руками. Она и обижена на заведующего, и потрясена смертью новенького, и зла на молчаливого санитара, который уходит в тень. Поэтому на лице гамма чувств, она поглядывает на санитара, ожидая поддержки, начинает возмущенно, но под конец стихает, и повинно опускает голову.

ДАША
Интересно! А я что? Не успели охнуть. Посинел и все… кто ж знал?

Завотделением мотает головой, прикрывает веки, но деваться некуда, труп все же реален.
Даша пятится к сестринской, ерзает, не решаясь спросить разрешения у врача, ноги несут ее подальше от беды, и она как-то странно пританцовывает на продавленном линелеуме у лифта.

Санитар молча пялится на собственные кроссовки, они уже пошли трещинами, видно из дешевых, но зато белые. Под стать халату.

Наконец Завотделением принимает решение, и кратко крутит кулачком в воздухе, отрубая пути назад.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Все. Вези вниз… я позвоню. В крайнем случае оставь в коридоре! Медики, млить…

Резко отвернувшись от покойника, так и не успевшего занять место в палате, он уходит, стараясь не замечать Дашу, которая семенит следом, пощелкивая невысокими каблучками.

Коридор длинный, и пока врачи добираются до своих кабинетов, им навстречу, с другого конца шагают пациенты, Багор и Гера. Обмениваются впечатлениями.
Видимо сдали анализы из вены, согнутые в локтях руки выглядят нелепо, но так положено.

Гера выглядит моложе, но Багор заметно бодрее, говорит громко, ведет себя как человек, который здесь не задержится. Он вообще более шумный, нагловатый, бесцеремонный.

БАГОР
Пот ночью, дыхание… фигня! А мышцы сводит? У меня вот прихватило на тренировке. Ногу свело - конкретно!

Гера поглядывает на соседа с удивлением, присматривается, морщит лоб, как будто пытается вспомнить это лицо. Отвечает машинально. Думает о своем. Покусывает нижнюю губу, там темнеет пятно, видимо недавно была простуда.

ГЕРА
Дыхание не в жилу. Работу нашел, а дыхалка хромает.

Они пытаются войти в палату, но в дверях жена Палыча, мило улыбаясь супругу, делает ему ручкой.

Багор, оценивающе глядит на ухоженую даму, в глазах загораются огоньки, и Вика в ответ гордо вздергивает подбородок. Молча проходит мимо мужчин, сделав вид, что их не существует, вот только удаляется солидная дама гораздо быстрее, чем пришла.

Багор молча подмигивает Гере, и входит в палату.
Там сидит новенький, Палыч, в шикарной пижаме, видимо купленной специально для больницы, в теплых носках ручной вязки. Примеряет новые тапочки.

БАГОР
Привет пополнению. Это ваша королева? Не идет, а пишет. Кстати, мужик, ты кто? Случайно не с телевидения? А? Где-то мелькал…

Палыч улыбается, это отработанная улыбка политика, сдержанная, коммуникационная. Он пожилой, вальяжный, номенклатурный, основательный. Далекий от суеты. Высокомерный, но скрывавющий свое отношение к толпе наработаными манерами. Отвечает, разглядывая соседей:

ПАЛЫЧ
Нет, я вообще-то из сэйма. Но, понятно, теперь на пенсии. Палыч.

Палыч представляется, но не торопится протягивать руку Багру. Тот тоже не спешит к нему ручкаться. Машинально отвечает.

БАГОР
Багрянов Сергей. Можно Багор. Детская кликуха, привык. Это Гера. И все, как я понимаю, с легкими? Что-то вроде пневмонии? Нет?

Палыч встает, видимо готовясь повторить маршрут соседей, пожимает плечами, и, пропуская вопрос мимо ушей, спрашивает:

ПАЛЫЧ
А где анализы? Процедурная – через один?

Палыч вразвалочку идет к дверям. Багор вместо объяснения лениво машет рукой в сторону коридора, мол, все рядом, трудно заблудиться. В его взгляде откровенная насмешка, высокомерие Палыча не задевает Багра.

Когда Палыч выходит, Багор поворачивается к Гере и кивает, мол, видал гуся. Тут же надувает щеки, комично изображает важную персону.

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ ДЕНЬ

В кабинете сменный врач – ПОТАПОВ, и хозяин кабинета. Заведующий взволнован, чиркает что-то на листке ежедневника, присев к столу. Похоже чертит какой-то график, похожий на турнирную таблицу. Только вместо команд – фамилии врачей.

Потапов стоит у дверей, очень торопится, всем видом показывая, что ему пора. Это энергичный высокий блондин, на нем явно не больничный халат, можно сказать сидит как влитой, с кармашком украшенным элегантной эмблемой фирмы производителя.

Завотделением заканчивает инструктаж дежурного врача и под конец преподносит пилюлю, сообщает неприятную новость.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Потапов, извини, но ты сам напросился. Кто первый орал - эпидемия? Так что…

Он не досказал еще, не сформулировал приказ, но врач догадывается, что его ждет горькая участь, и возмущенно вскидывает подбородок. Завотделением замолкает, посколько все и так ясно. Его намек понят.

Теперь уже волнуется Потапов, резво шагает к столу, протягивая руки, как будто может помешать заведующему принимать решения или уничтожить график.

ПОТАПОВ
Стоп, стоп. У меня отпуск. Завтра получаю денежки и привет… жена ждет. Ну так нельзя! Нам в Брест ехать.

Завотделением разводит руками, и мотает головой в сторону невидимого начальства. Его мимика кратка но весьма доходчива, ее можно трактовать широко, в том числе – все мы под богом ходим.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Потапов, я все понимаю. Но у нас уже сорок больных с непонятной формой... И два трупа. Одного приняли сегодня. Скончался в лифте. В лифте!

Тут Завотделением морщится, как от зубной боли, изображает что-то руками, старается донести до коллеги весьма невеселый факт. В расстроенных чувствах заведующий роняет карандаш, но вместо того, чтоб поднять его, зло пинает забивая в темный угол.

Потапов по инерции продолжает говорить правильные слова, но видно, что он уже смирился с поражением. Отпуск приходится отложить. Он сдерживает вспыхнувший гнев, мотает головой, старется не смотреть в глаза шефу, возражает по инерции.

ПОТАПОВ
А что мы можем? Я лично?
Пусть министр хоть немного пошевелит задницей! Пусть свяжется с немцами, шведами…
Что мы, как белый медведь в Сахаре! Из шкуры-то не выпрыгнуть!

Завотделением отмахивается, видимо тема набила оскомину, поэтому он кривит лицо, откидываясь в своем узком кресле. В ответ Завотделением показывает гостю график дежурств, приглашая жестом присесть поближе, поясняет.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Короче, дежурим как в армии, от забора до отбоя. И кончай психовать. Решится с эпидемией, отпущу. Ты меня знаешь…

Потапов садится и безразлично рассматривает график, по нему видно, что главное уже не исправить, не спасти, а остальное – мелочь. Он читает фамилии, медленно шевеля губами, останавливаясь, чтоб прикинуть что-то свое, понятное лишь им, участникам плотного режима. У него возникают возражения, но подняв взгляд на шефа, Потапов плотно сжимает губы. Завотделением задумался. Дымит сигаретой.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате почти полный комплект. Кроме Багра, Геры, Палыча, спящего старичка, появился пятый пациент – САШОК, самый беспокойный и подвижный больной, на вид лет сорока, взъерошеный как помойный кот, но духарной и симпатичный.

На нем больничная пижама и даже тапочки на босу ногу, судя по всему, носки утеряны. Он напоминает веселого, поддатого дворника. Лицо в прожилках выдает пристрастие к алкоголю.

В палает непринужденнвя обстановка, видимо все уже освоились, познакомились, и даже успели перейти к любимой теме всех времен и народов – политике.

Гера, сидит на своей койке, подвернув одну ногу, на восточный лад, вторая болтается, в результате сползающий тапок с трудом удерживая на носке.

ГЕРА
Меня бардак удивляет. В больницу кладут, а зачем не знают. Никто толком не въехал, что за болезнь. Отделились! Получили свободу, твою ж мать!

Багор в это время листает какой-то яркий журнальчик, вроде «Плейбоя», и скептически вздернув бровь, косится на Геру. Похоже, ему плевать на чужие волнения, проблемы хворых его не касаются. Его лицо выражает стопроцентную уверенность, что он здесь временно, он не задержится.

Сашок торопливо расставляет на столе закуски. Жадно созерцает изобилие. Пакеты явно не его, поэтому Сашок жестами спрашивает хозяев, что где, что куда. Бутерброды Палыча и отбивные Багра уже на белой бумаге, бутылка коньяка открыта, но стаканы все еще сухие.

Сашок вежливо похлопывает спящего по плечу, теребит одеяло. Намеревается пригласить к столу, насмешливо оборачивается к соседям, кивает, мол, неслабо дрыхнет товарищ. Наклоняется, стараясь заглянуть в лицо. И замечает неладное. Но остальные не обращают внимания на его выразительную мимику. Спорщики горячатся.

ПАЛЫЧ
А при чем тут свобода? При чем тут отделились?

И тут Сашок громко вздыхает, словно поперхнувшись. Пятится к столу, поднимая руку, призывая соседей к вниманию, и тихо но внятно сообщает:

САШОК
Наливай! Пьем за упокой! Старик-то холодный. Давайте дернем. Пока врачи не набежали!

Несколько секунд народ пребывает в растерянности, Палыч недоверчиво улыбается, словно услыхал шутку,и подает Сашке бутылку коньяка. Багор встает и устремляется к покойнику.

Гера молча следит за его манипуляциями. Все решается в одно мгновенье. В полной тишине.
Багор, едва коснувшись покойника, выпрямляется и шепчет:

БАГОР
Готов. Штабель, я отвечаю.

И только Сашок продолжает начатое. Наливает коньяк в стаканы. Хватает свой и бормочет негромко, в тишине его отлично слышно, все молчат, не зная что предпринять.

САШОК
Не чокаясь. Земля пухом. Берите мужики… я пошел за врачами.

Зажевывая кусочком отбивной, придерживая другой рукой дольку яблока, Сашок выходит из палаты.
С покойника сползает одеяло, что-то нарушается и тело опадает, вверх задирается сухой нос, подбородок старичка провис, рот распахнут.

Оставшиеся в палате воспринимают смерть без особых эмоций, заторможенно. Багор берет свой стакан и выпивает.
Гера на всякий случай убирает еду на пустую тумбочку, накрывает полотенцем, вафельным, казенным, а выпивку прячет в тумбочку Палыча, возвращает хозяину.

Палыч отмахивается, мол, ему без нужды, извлекает мобильный телефон, и направляется к дверям, видимо не желая задерживаться в палате. На ходу он набирает номер.

Гера тоже двигается к выходу, зябко передергивает плечами, косится на покойника.

Багор следует за ним, прихватив с тумбочки сигареты, при этом он даже иронизирует, напевает.

БАГОР
Как здорава, что все мы здесь сиводня сабрались!

Хотя и скоморошничает, все равно видно, что когда-то этот человек бренчал на гитаре, поет неплохо.

Едва они выходят из палаты, как Гера тормозит, поворачивается к Багру и удивленно восклицает. В его возгласе прорывается радость узнавания, видно он долго мучился, пытаясь вспомнить лицо, и наконец прозрел.

ГЕРА
Елы палы! А я маюсь – откуда, кто? По песне узнал! Сергей? Уникальный питомник помнишь? Я же на третьем был, когда ты закончил. Ты, Марат, Маринка… ну, помнишь?

Багор крутит в руках сигарету, откидывает голову, в недоумении глядит на Геру. Он уже понял о чем речь, но вспомнить однокашника по институту не может.
Роняет, машинально соглашаясь.

БАГОР
Питомник говоришь? А в общаге жил?

Они идет по коридору, направляясь к узаконеному месту курения, тамбуру возле туалета, а в это время за их спиной начинается отчаянная суета врачей и сестер, все торопятся к палате, хотя помочь старичку уже никто не в состоянии.

Первой к палате прибегает красавица Даша, но вскоре выскакивает к дверям, понимая, что уколы уже бесполезны. Она стоит, придерживая створки, не решаясь уйти, вертит бесполезную кювету с лекарствами и шприцами.

Бежит взволнованный Потапов, с негодованием косится на переминающуюся Дашу, а следом молчаливый санитар катит свою скрипучую коляску, носилки на колесах. По его лицу видно, что этому человеку безразлично что катить, куда катить, лишь бы добить смену.

Палыча не видно в коридоре, а Сашок крутится возле палаты, заглядывает, неестетсвенно вымученно улыбается.

Гера отворачивается и говорит, стараясь отвлечься от печального события.

ГЕРА
Двенадцать лет назад. Как я мог забыть… ты ведь ходил с Маринкой! Такой женщины я в жизни не видел… казалось – идеал! Тебе все завидовали…

Багор курит, подходит к окну, узкому высокому окну у входа в туалет, оно приоткрыто и Багор распахивает его еще шире, выглядывает во вдор. Там начинает смеркаться. Двор темен. Лишь лампы под козырьком приемного покоя все еще горят.

Машины скорой скрываются за углом здания, и на влажной поверхности асфальта видны алые блики габаритных огней.

БАГОР
Да, Маринка. Краля, не отнять! Так что же ты… я уехал, она осталась. Мог бы подкатиться. Нет?

Багор тоже говорит лишь бы заполнить паузу, лишь бы не думать о смерти, заглянувшей в их палату. Отвечает сухо, без эмоций. Косится на двери злосчастной палаты.

Там остался лишь балагур Сашок, вертится, предлагая помощь санитару, но молчаливый мужик проявляет недовольство, воспринимает жест Сашки как вызов, оттесняет незваного помощника к стене, катит свою печальную ношу.

Гера не курит, стоит просто так, за компанию. Следит за возней медиков. Там уже убирают постель, выносят белье. Катафалк – носилки уже скрипит возле лифта. Даша плачет, видимо Потапов успел высказать ей немало горького.

ГЕРА
Брось. Подкатиться… ты что не в курсе? Уехал и трава не расти?

Багор с недоумением глядит на Геру, пыхтит сигаретой в окно, все еще думает о чем-то своем, не принимает сказанное близко к сердцу. Скрип коляски с покойником поневоле приковывает к себе их внимание.

БАГОР
Уехал и что? В курсе чего?

Гера пожимает плечами, словно не зная, стоит ли говорить правду. Потом признается, выдавливает неохотно, отводя взгляд:

ГЕРА
Она ведь беременна была. От тебя. Что, не писала? Не говорила?

Багор откидывает голову и смотрит на Геру другими глазами, в них появляется что-то человеческое, узнавание что-ли, но он все еще старается поскорей завершить с этой темой.

БАГОР
Говорила, не говорила… у них это коронка. Поверил, расслабился, махнул рукой, и все! Тогда уж точно, ждите пополнения.

Гера возмущенно крутит башкой, и почему-то продолжает вечер воспоминаний, задавая вопросы жестко, словно разговаривает с ровней или близким приятелем. Заметно, что позиция Багра его бесит.

ГЕРА
А ты все такой же. Завалил бабу, и… хоть потоп! Отчего ж не женился? Редкая сука была? Или как?

Багор несколько опешив от такого напора, вспыхивает и отвечает жестко, с вызовом, приближаясь к Гере. Похоже он готов закатать собеседнику в лоб, чтобы не доставал неуместными вопросами. У него уже и поза соответствующая, и руки порхнули вверх, как у боксера.

БАГОР
А тебе-то что? Тебя колышет? Ты чего возникаешь? Праведник, блин!

Он напрягся, отвел назад плечо, со стороны легко видны эти подготовительные движения, но украдкой взглянув на суету в коридоре, на Геру, бледного, открытого, не понимающего, что может схлопотать по рогам, Багор немного успокаивается.

Гера в свою очередь злится, реагируя на тон. Он отвечает также холодно, не думая о последствиях.

ГЕРА
Только не надо брать горлом! Жизнь – капкан, обратно не попятишься. Да и мы не святые. Но признай, ты – еще тот подарок.

Багор недовольно глядит на блюстителя морали, и раздраженно отвечает, пользуясь возможностью уколоть побольней. Видно, что он не привык у общению на равных, все время стремится вырваться в лидеры.

Гера вынужден слушать эту тираду со все возрастающим негодованием.

БАГОР
Не будь мудаком, не придется пятиться. Лично я ни о чем не жалею.
(поет)
Не жалею, не зову, не плачу…
Все пройдет, как с белых яблонь дым…

Гера готов проглотить обиду, коридор уже опустел, издали врач машет рукой, приглашая больных возвращаться на свои места.
Тем не менее Гера отвечает, все еще пытаясь говорить с Багром как с бывшим однокашником.

ГЕРА
Не признают своих ошибок только дураки или мертвые… - - любимая цитата Льва Моисеевича? Помнишь?

Но Багор не принимает панибратского тона, и вздрагивает, как от шпильки в свой адрес. Возмущенно сопит, отвечает откровенно грубо, стараясь установить дистанцию между собой и соседом.

БАГОР
Ошибка это лазейка для слюнтяев, возможность списать свои неудачи на судьбу или случай. А у меня все в ажуре. Понял? Дурак не дурак, а такие как ты у меня шланги вертят, да асфальт метут… инженера, блин.

Багор энергично затягивается, смотрит на сигарету и, с негодованием отшвыривает ее в щель окна. Огонек ударяется в стену, исчезает в темноте, внизу.

Гера пытается собраться с мыслями и наконец вопрошает, при этом он выглядит совершенно растерянным, не понимающим с чего возник скандал.

ГЕРА
Ты чего бесишься? Кто чего метет? С тобой говорят как с человеком… какие шланги?

Багор собирается уходить, но Гера стоит истуканом, ждет объяснений, поэтому он пожимает плечами и наносит еще одну словесную оплеуху.

БАГОР
Человек. Моралист. Ум, честь, совесть? Балаболы хреновы! Короче, не учи меня жить, целее будешь. Понял?

Багор разворачивается и неторопливо, покачивая мощными плечами, идет по коридору. Гера остается у окна, он явно растерян и не может понять, чем вызвана агрессия соседа.
Постояв пару мгновений он идет вслед за Багром, и у самых дверей палаты нагоняет его.

Багор поджидает Сашку, который бежит по коридору с другой стороны, причем шлепает по линолеуму босиком, стараясь не шуметь. Тапки Сашки виднеются под мышкой. Но он нисколько не смущен этим, подбегает к дверям и подмигивает соседям. У него вид заговорщика.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ВЕЧЕР

Лишь войдя в палату, он взволнованно машет руками, роняет свои тапки, и шепотом произносит:

САШОК
Слышь, мужики! Я счас слыхал, доктора базарили. У нас каждый третий зажмурится! Эпидемия, еёж-мать! Звонят куда-то… а медицина-то бессильна!

Трое пациентов стоят в темной палате, светит лишь слабый ночник над полом, и вникают в слова Сашки.
Гера молча садится на свою кровать. Заметно растерян.

Багор все еще полон оптимизма, решительно отметает опасения выпившего говоруна. Внешне он все еще несокрушим.

БАГОР
Эпидемия? Холера балтийская? Кончай гнать. У нас вообще еще нет диагноза. Так, наметки…

Гера не отзывается, вздыхает и сбросив тапки, стаскивает больничную пижаму, чтоб улечься. Он иначе воспринимает слова говоруна Сашки. Может потому, что его знобит.

Сашка не сдается, аворитет Багра ему не помеха, и он продолжает рассказывать об услышанном, включает свет и торопливо рыскает по палате, видимо в поисках оставшейся выпивки.

САШОК
С холерой как раз проще… есть эти, как их, вакцины. А против нашей шайзы – фигвам! Так что мужики… давайте выпьем! Чтоб значит, не попасть в эти тридцать процентов! Кому налить?

В палату возвращается Палыч. Глядит на веселого Сашку, нахохлившегося Геру, и Багра, который листает глянцевый журнал с нагими дивами. Важно качает головой. Проходит к своему месту, позевыввает, садится на постель, достает книгу добротную, в кожаном футляре, с тиснением.

Багор хмыкает, косится на Палыча, и беззлобно, шутки ради, цепляет депутата. Видно что режим и привычки пенсионера его мало волнуют.

БАГОР
Палыч, вы что читаете? Экономика должна быть экономной?

Сашко крутится как заводной, снова разделил остатки коньяка, вся снедь вернулась на стол, мясо холодное, но выглядит вполне аппетитно.

Палыч не успевает ответить, как Гера воспламеняется, вклинивается в разговор, не замечая подковырки в словах Багра.

ГЕРА
Да какая экономика? У наших нациков одна экономика, громче лай на Москву, и получишь косточку. Нет?

Палыч пребывает далеко не в радужном настроении, и намеревался отмолчаться, но упоминание Москвы и нападки Геры вызывают вспышку недовольства. Палыч зло захлопывает книгу, поглядывает на Геру свысока, и отчитывает его:

ПАЛЫЧ
У балбеса двоечника всегда плохие учителя, скверный директор! Все плохие. Только он – гений!

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ НОЧЬ

Потапов сидит в кресле заведующего и трезвонит, докладывает о своих догадках и выводах шефу, Завотделением.

На столе горит ночник, верхние лампы выключены, поэтому в кабинете полумрак, дым от сигареты клубится над столом.
Но все же Потапов старается не оставлять следов, стряхивает пепел в пепельницу, и когда с сигареты срывается столбик, Потапов морщится и не найдя салфетки, стирает пепел рукой.

Видно, что разговор уже завершается, Потапов гасит окурок сгоревший до фильтра, и приподнимается, передвигая телефон на место, на край стола. Это знакомый многим аппарат с эмблемой ВЭФ. В кабинте много таких типичных вещей, календари на стене, вешалка у порога, за дверью, все старое, доперестроечное.

ПОТАПОВ
В целом картинка абсурдная. У наших больных ничего общего кроме национальности. Вернее, все мигранты. Коренных почти нет. Поди объясни такую избирательность…

Он встает, обходит стол, морщится от нотаций шефа, и завершая разговор, обещает:

ПОТАПОВ
А ты дожимай министра. У нас больных класть некуда! Да, мне легко говорить! Но ты зав или кто?

Положив трубку он какое-то время собирается с мыслями, потом гасит лампу, и вслепую идет к дверям, позвякивая ключами от кабинета.

Открывает дверь к коридор и при тусклом отраженном свете вставляет ключ.
Оказывается не тот, Потапов вертит связку в руках, присматривается к бороздкам, находит нужный. Справляется.

В коридоре тишина лишь из комнаты отдыха слышен телик, народ смотрит сериал.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА НОЧЬ

Палыч уже укрылся одеялом, всем своим видом показывая, что спорить с шантрапой не намерен, но Гера никак не может успокоиться и ходит по палате, яростно обличая политиков.

ГЕРА
Заводы не закрылись? Флагманы и гиганты? Все сдохло. А почему? Вот вы Палыч на какой машине ездите? Небось на «волге».

Палыч уже устал держать на лице миролюбивую улыбку, поэтому презрительно фыркает, машинально поглаживая книгу, которую не дают прочесть. Взгляд находит лицо ненавистного болтуна Геры.

ПАЛЫЧ
Не угадал. На «вольво».

Гера радостно оборачивается к судьям, к Сашке и Багру. Призывает их в свидетели. Он обращает внимание соседей на реплику врага. Торжествует как ребенок.

ГЕРА
Правильно! Значит вам такое положение выгодно!

Палыч все еще пренебрежительно кривится, глядя на обличителя, но отвечает все злее, все раздраженнее. Он даже книгу отбросил на тумбочку, поскольку читать невозможно. Его бесит навязанное общение, но отмалчиваться депутат не привык.

ПАЛЫЧ
А что, двадцать лет ждать жигуль, лучше? Вон сколько иномарок в городе. Похоже не одному мне это выгодно!

В палату входит медсестра Даша, разносит градусники, и становится невольной свидетельницей спора. Гера не желает умолкнуть даже на время измерения температуры, он лишь садится на край койки, продолжая полемику. Градусник уже под мышкой. Обличительная речь продолжается.

ГЕРА
Нет, как вам это нравится? Человеку говорят – ты мошенник, родной. А он улыбается – нас много мошенников! Много!

Даша продолжает раздавать градусники, потом поднимает руку и постукивает по часам. Когда Гера умолкает, утомленно произносит:

ДАША
Что вы прицепились к пенсионеру. Время позднее, а у вас митинг! Все, меряем температуру, и баиньки.

Она направляется к двери, выключает верхний свет, и уходит, прижимая руку к виску, как будто ее мучает головная боль.

В палате наступает тишина.
Багор вздыхает и негромко, соблюдая режим тишины, бурчит себе под нос:

БАГОР
А ничего у нас сестричка. Порвал бы, если б не судили, а, Гера? А Сашок?

Сашок жизнерадостно скалится, кивает, и указывает пальцем за плечо, на свою тумбочку, куда спрятаны остатки роскоши, намекает, что готов продолжать банкет.

Но Палыч уже недовольно укрылся, желая уснуть, Багор пренебрежительно морщится, а Гера не замечает предложения.
Гера неохотно реагирует на высказывание Багра в адрес Даши. Спор о политике ему ближе, поэтому он отвечает без прежнего азарта, спокойно.

ГЕРА
Узнаю коней ретивых… А не надорвешься, больной?

Сашка с видимым сожалением закрывает дверцу тумбочки и также меланхолично поддакивает Гере, вздыхая:

САШОК
Да, как сказала старушка, пройдя ночью через сквер: «Не з нашим щастям!»

Багор хмыкает, покрутив рукой в воздухе, изображает что-то замысловатое, и встает, собираясь покинуть палату. Но поманив Сашку с собой, вероятно на перекур, все же задерживается у койки Геры, и внятно растолковывает свою позицию:

БАГОР
Были бы бабки, а бабы будут. Ты Гера, политрук. Языком – ля-ля. А тут простор для практики! Спорим я эту кралю за неделю уложу… пока нам диагноз ставят – забацаю.

Гера пожимает плечами, некоторое время молчит, прикидывает что-то, потом отмахивается от спора, неохотно буркнув себе под нос:

ГЕРА
Она мне не жена. С чего я должен спорить?

Багор понимающе хохочет, толкнув Сашку в бок, указывая на Геру, не способного ответить за слова, и небрежно цедит, стараясь задеть самолюбие однокашника:

БАГОР
Чьо, Гера, слил? «Надорвешься!» Сказано – бабки решают все. Если хочешь, можем поспорить и на счет твоей благоверной.

Он подталкивает Сашку к двери, похлопывая себя по карманам, проверяя наличие пачки сигарет и зажигалки, и тот охотно направляется к выходу в коридор.

Сашок еще успевает мотнуть головой, подавая Гере знак, чтоб присоединялся. При этом он все же возражает Багру, задумчиво почесывая затылок:

САШОК
Я б поспорил, токо на что. Нечо терять кроме цепей!

Гера неохотно приподнимается, подает знак парням, что тоже выйдет, и наспех запрыгнув в безразмерные тапки, успевает к медленно закрывающейся двери.

Палыч с видимым облегчением вздыхает, ворочается на постели. Из коридора в палату падает свет, но вскоре двери смыкаются. Палата пустеет.

ИНТ. КОРИДОР БОЛЬНИЦЫ ВЕЧЕР

В коридоре Гера шагает позади, сопровождая Багра и Сашку, которые направляются к уголку курильщика.

Коридор в это время свободен. Больные собрались в противоположном конце, в комнате отдыха, там работает телевизор.

Ярко освещенным остается лишь отделение дежурной медсестры, у стойки пусто, но из открытой комнаты на пол падает теплый желтоватый свет настольной лампы. Даша скрывается в глубине дежурки.

Возле курилки стоит какой-то мужик с одним костылем под мышкой, как раз завершает процедуру, гасит бычок о выступающую батарею. Не дожидаясь пока подойдут курильщики, он отправляется им навстречу, привычно налегая на костыль.

Багор на ходу заключает пари с Сашкой, скоренько формулирует суть спора. Он шагает как хозяин, с широко развернутыми плечами, и не пытается уступить место калеке, поэтому Сашок вынужден отпрянуть, оказывается у него за спиной, отстает.

Багор бросает слова через плечо, не поворачивая головы:

БАГОР
Короче, Сашок, если принесу трусики, будешь кукарекать по утрам. Как часы! Идет?

Багор оглянувшись, замечает внимание Геры, и дополняет договор, не дав Сашке и слова вставить, хотя тот и пытался что-то переспросить, мычал что-то.

БАГОР
В ответ ставлю ящик водки.

Сашок кивает, смеется, видимо перспектива кукарекать ему не страшна, а вот упоминание ящика водки вызвает радостное потирание рук.

Гера недоверчиво покачивает головой, что не укрылось от Багра, занятого сигаретами.
Он подмигивает Гере, вызывая его на откровенность и Гера срывается, возмущенно замечает:

ГЕРА
Нехило. Сашке позориться, а ты готов водки выпить? Это называется отмазался?

Справившись с капризной пачкой, Багор наседает на Геру. Прикуривая, спрашивает его, криво усмехаясь:

БАГОР
Могу выставляю. А ты что можешь? Только языком трепать? С делом напряг?

Гера мимоволи неслышно ругается, и отвечает з вызовом, заметно, что он изрядно раздражен. Он даже приближается к курильщикам, чтобы видеть лицо Багра, чтоб не кричать на всю больницу.

ГЕРА
С каким делом? Конкретно?

Багор выдохнув дымок, прищуривается, часть облачка заставила его прикрыть глаз, придавая лицу солидное озабоченное выражение, и предлагает:

БАГОР
Да с любым. Все твои словеса - туфта. Доказать?

Сашок пожимает плечами, не понимая спора. Заметно, что напряженность ему не нравится и он подыскивает щель, чтоб втиснуться с анекдотом или какой-то шуткой, но как раз в это время Гера оборачивается к нему, как к судье и вскидывает брови, мол, ты хоть что-то понял? Потом также разводит руками, показывая Багру, что не понимает, как можно что-то доказать.

ГЕРА
Докажи. Интересно как?

Багор не торопясь курит, спокойно и вдумчиво излагает суть, как она ему видится.

Он умолкает лишь тогда, когда в ближнюю дверь мужского туалета входит очередной больной. Старается не привлекать внимание посторонних.

БАГОР
Как? А мы закинем крючок твоей жонке? Сказано: муж да жена - одна сатана.

Гера отшатывается, едва упомянули жену, и видимо готов тут же отказаться от спора, да и Сашка недовольно кривится, стоя рядом, он уже заметил, что спор становтся не просто хохмой, а злым столкновением, от лиц спорщиков веет ненавистью, а не шутливыми страстями. Но Багор не дает противнику передышки, продолжает атаку, выстраивая схему спора.

БАГОР
Не боись, никто ее не потащит в постель. Все сделаем тонко, чисто.

Здесь Багор умолкает – ждет пока закроется дверь туалета. И продолжает, лишь когда больной скрывается внутри.

БАГОР
Вот прикинь, идеалист, упало с неба двадцать штук зелени… что сделает благоверная? Принесет тебе? Или заныкает?

Изложив замысел подлога, Багор расстается с сигаретой, вышвыривает бычок в ведерко, полное всякого мусора, среди окурков сияют рыжие шкурки мандаринов, смятые одноразовые стаканчики, прожженные газеты.

Сашок замысловато пофыркал, подбирая емкую фразу, и выдает свой комментарий:

САШОК
Может что и принесет. Как в том анекдоте, а тебе родной, давай купим носки?

Гера недовольно покрутив башкой, отворачивается.

Багор подмигивает Сашке, мол, видал, слабака? Но удерживается, не торопит противника. Полягивается, зевает, и ведет рукой, жестом предлагает, мол, топаем в палату.

Они медленно, прогулочным шагом, отправляются обратно.
Гера все же высказывается, пытается отбить атаку Багра:

ГЕРА
И что это доказывает? Ну принесет она твои деньги… что тогда?

Багор останавливается у дверей чужой палаты и прикладывает палец к губам, мол, поумерь пыл, спят уже.
Потом шепчет Гере, пропуская вперед Сашку, тот уже готовится войти в палату, похоже торопится добить бутылку. Он даже азартно постукивает себя пальцами по шее, мол, давай, за мной!

БАГОР
Получишь пять штук реальных баксов! Докажи мне пошляку, что ваша семейка честна до абсурда. Согласен? Но учти…

Багор останавливается и кладет руку на плечо Гере, подчеркивая важность упомянутого момента. Гера недовольно дергает плечом, что нисколько не задевает Багра, он уже вертит пальцами перед лицом оппонента, словно бандит вышибала перед жертвой.

БАГОР
Если она заныкает бабки, всё! Заставлю кукарекать! «Ты по-ал, братан?»

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате снова застолье. Сашок проявляет организаторские способности, трапезу делят и Багор, и Гера, и даже Палыч. Возможно застолье вызвано появлением новичка – ДИМОНА. Это невысокий крепыш с заметными наколками на кисти. Он пока больше отмалчивается, присматривается к соседям.

Стол не так обилен, как сытен, хватает и мяса, и зелени, чья-то передача щедро расточается на закуску. Водка маслянисто поблескивает в стаканах.

Сашко вдохновенно травит анекдот, не выпуская стакана из руки, видимо подводит базу под тост.

САШОК
Ну и спрашивает его эта шлюха – «Ты звидкыля, ну с откудова будешь?»
Наш латгалец почесал репу и отвечает – «С Риги». А шлюха разделась, и зудит в ухо. «Я ж пытаю, с откудова будешь, сперэду чи сзаду?»

Похабный анекдот вызывает смех, и становится ясно, что бутылка не первая, слишком бурно встречают реплики Сашки соседи. Даже Палыч смахивает слезы.

Но Сашок не останавливается на достигнутом, продолжает рассказ, подмигивая соседям.
Он похож на тамаду - этакий самородок, затейник. Заметно, что застолья его стихия, сейчас он в центре внимания.

САШОК
Ну, водила прижал эту кралю…
(следует подмигивание Багру, словечко их его лексикона)

Сашок вертит в руке стакан и умудряется на нем показывать, как водила тискал даму.

САШОК
А та стонет – «Воды». Он уже дорвался до грешного, а та опять за свое – «Воды, воды!»
Что делать, встает, тащит колу, а баба выкатила шары – «Та я ж кажу – воды! Туды – сюды, туды, сюды!»

Следует взрыв хохота. На этот раз смеются все, в том числе инициатор длинного тоста, в лицах изображавший диалог. Но Сашко пытается довести мысль до конца. Запнулся, постоял, выждал и завершает тост примирительной фразой:

САШОК
Так выпьем за понимание между нациями и народами!

Выпивают. Сашко торопливо и смачно, крякая в азарте и нетерпении, Багор медленно, уверенно, одним глотком, а Гера отлынивает, пригубил и не осилил, поставил пол порции обратно.

Димон пьет легко как воду, вызывая одобрительный кивок Багра, тот поднимает большой палец, мол, молоток, наш человек. Лишь Палыч не стал пить, поднес к губам и поморщился, как будто унюхал самогонку отдающую сивухой.

Багор на правах хозяина хочет что-то сказать отказнику, но не успевает, в палату стучат. Дверь медленно открывается, показывается посетительница, жена Геры Ксанка.

Сашок торопливо выходит, уступая даме место, а Ксанка нерешительно останавливается у порога. На улице дождит и с обуви стекает вода. Она не хочет оставлять следы на чистом полу. Не смеет войти.

Гера идет к жене, с недоумением глядя на нее, замечает что-то неладное, и склонив голову спрашивает:

ГЕРА
Привет. Ты чьо такая? Ксан? Случилось чего?

Багор кашляет, собирается протиснуться за дверь, но это ему не удается, слишком раздобрел авторитет за последние годы, поэтому Гера вынужден представить его Ксанке.

ГЕРА
Познакомься, Багор… в смысле Сергей. Моя жена – Ксанка. Да вы ведь знакомы по общаге, да?

Ксанка кивает, повернувшись к Багру, но тот не задерживается в палате, после обмена поклонами, выходит. Еще и Димона подгоняет взглядом, проявляет деликатность, освобождает соседу палату.

Последним выходит Палыч, он накидывает на плечи халат и шагает медленно, проходя мимо Ксанки кланяется.

Гера притягивает Ксанку к себе, неловко целует, но жена прячет лицо. Подходит к тумбочке, с озабоченным видом достает передачу. Яблоки, печенье, развесную халву в прозрачном мешке.

Гера повторяет вопрос, видимо он хорошо изучил характер жены и догадывается о неприятностях.

ГЕРА
Что стряслось? А?

Ксанка вместо ответа топчется у кровати, смотрит на мокрые следы и отвечает:

КСАНКА
Тебя уволили. Им плевать на больничный. Эта стерва мне так и сказала, жалуйтесь! Хоть президенту, хоть в сайем!

Гера насильно усаживает жену на кровать, сам опускается на корточки, и глядит на ее растроенное лицо снизу, старается растормошить, отвлечь.

Это ему не удается и жена закрывает лицо руками, едва сдерживая рыдания. Лепечет рвано, жалуясь на судьбу.

КСАНКА
Малый пришел весь зареваный. Учительница велела принести деньги. Или справку, что ты безработный. Представляешь? Так и сказала, все безработные, и у всех «мерседесы». Дети его замучили этим «мерседесом»…

Гера молча слушает, не зная чем помочь жене, он действительно взбешен, но кроме ругательств не находит слов. Да и те старается удержать, сжимая челюсти.

Из шкафчика выпадает пакет с халвой, соскользнул. Гера поднимает его и зло швыряет внутрь, не потрудившись найти место, слышен грохот опрокинутой банки, но халва уже не вываливается. После чего Гера захлопывает дверцу. Удивительно, но старая мебель выдерживает столь варварское обращение, толстый слой краски на гранях дверцы сыграл роль амортизатора. Смягчил удар.

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ ДЕНЬ

В кабинете Завотделением и Палыч.
Завотделением сидит расстегнув белый халат, похоже только что пришел, наводит порядок на столе. Или делает вид, что наводит.

Палыч скромно присел на свободный стул, и наклоняясь к столу, доверительно произносит:

ПАЛЫЧ
Доктор, давайте в открытую. Шила в мешке не утаить. Болезнь, вернее форма, новая, и методики у вас нет.

Палыч понимающе вскидывает ладони, не дав Завотделением возразить, он всячески стремится подчеркнуть, что пришел не ради свары, а с конструктивным предложением. Поэтому торопится договорить.

ПАЛЫЧ
Не надо меня успокаивать. Вам ведь тоже новые покойнички ни к чему? Давайте договоримся.

Палыч действительно не собирается качать права, но Завотделением все еще намерен держать дистанцию, ему не нравится мягкое выкручивание рук, поэтому он отвечает излишне резко и категорично. Продолжая бесцельно жонглировать бумагами на столе.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
О болезни и методике лечения я предпочитаю говорить со специалистами. И при чем тут покойники? Что вы предлагаете?

Палыч нервно трет руки, кивает, соглашаясь с такой постановкой вопроса и решается, переходит к сути своей просьбы. Он кивает на телефон и поясняет:

ПАЛЫЧ
Позвоните министру. Тридцать человек отправляются в Германию? Плюс врач, обмен опытом, освоение методики.

Палыч многозначительно кивает, и разводит руками, мол, такие у него друзья, нет смысла отрицать очевидное. Поднимается с места и стоя, глядя на Завотделением сверху, он мягко, картинно прижимая руки к груди, просит:

ПАЛЫЧ
Позвоните министру. Вам все равно утверждать списки… разве я не прав?

Завотделением тоже встает, словно разговор уже завершен. Протягивает руку к телефону, но передумав, не берет трубку, а лишь восхищенно качает головой, выражая восторг.
Он не намерен вести пустые разговоры или давать какие-то обещания, да и звонить министру в присутствии Палыча не хочет, поэтому старается подвести черту.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Так вы хотите попасть из нашего рая, к ним?

Палыч пожимает плечами, его предложение сформулировано достаточно ясно, но видя недовольство Завотделением, он пытается подсластить пилюлю, объясняет, отступая к двери.

ПАЛЫЧ
Я все равно попаду в эту клинику. Но если мы поладим, то за мной не пропадет. Всякие фонды, целевые выделения, техника и прочее, все ведь решают люди.

Палыч говорит спокойно, отбросив недомолвки, но что-то в лице заведующее ему не нравится, поэтому он старается расставить все точки над и.

ПАЛЫЧ
А кого вы пошлете? Алкаша Сашку? Бандита Багра? Они же не просыхают! Режим, лечение – для них пустой звук.
Словом - мы договорились?

Завотделением хмыкает, видимо он уже слышал о пьянках в палате, но давать обещание Палычу все еще не решается. Устало вздыхая, он подтягивает к себе телефон, мирно кивая Палычу, в этом движении намек, мол, не пора ли освободить кабиет.

Палыч уверенно открывает дверь, оборачивается и понимающе прикладывает пальцы к губам, что можно понять как обещание, мол, все сказанное останется между ними.

С порога он все же задает риторический вопрос, вынуждая хозяина хоть как-то выразить свою позицию.

ПАЛЫЧ
Так я могу сказать жене, чтоб готовилась к поездке?

Завотделеним неохотно кивает.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате отдыхают вернувшиеся с процедур больные, здесь все кроме Палыча.
Гера тупо глядит в газету, перед ним страница с кросвордом, но мысли далеко. Карандаш застыл в руке. Не похоже, чтоб он угадал хоть одно слово.

Багор играет используя мобильник, гоняет каких-то чертиков по экранчику.

Сашко стоит у окна, и как чукча в санях, говорит что видит, общается с молчащими собратьями по несчастью.

САШОК
Обед несут. Катят в тележке. Суп харчо, хоцица исчо!

Сашок отходит от окна, склоняется над своими запасами и достает из тумбочки заветную бутылку. Что-то темное, кирпичное. Глотает.

Багор смотрит на него, ничего не спрашивает, но Сашок не может молчать, объясняет:

САШОК
Бальзам Гитлера. Не предлагаю… на керосине. Каштаны, орехи, всякая муть.

Сашок кривится, видно лекарство и впрямь продирает нутро.
Димон сочувствует, берет бутылку и наспех понюхав, избавляется от нее, возвращает хозяину. Он явно в недоумении, взгяд выражает немой вопрос – как это можно пить?

Гера, сочувственно качает головой, спрашивает лишь бы поддержать разговор:

ГЕРА
На кой черт себя мучить?

Сашок довольно потирает руки, совершая какое-то замысловатое движение, отбивая чечетку по груди, коленям, пятке, вот-вот пустится в пляс.

САШОК
Так ведь магия! Знахарь божился - помогает! Потенция опять же… Эх! Мне не надо шеврол-ле, хонды, мерседес-са, лишь бы член ниже кол-лен и стоял желес-сна!

В палату входит Палыч в сопровождении супруги Вики, и смех умолкает. Все с удивлением глядят на Палыча.

Тот пробирается к своей койке и принимается складывать вещи. Между делом поясняя свои сборы народу.

Жена стоит в дверях, всем своим видом показывая, что рада бы поскорей покинуть это помещение, да не выходит.

ПАЛЫЧ
Ну, как говорится, всем добра. Здоровья. А я вот, выписываюсь. Такие дела.

Соседи переглядываются. Они плохо понимают, что происходит. Палыч не отличается особым здоровьем, даже сейчас, собираясь, приседая у тумбочки он вынужденно пережидает головокружение, потеет, пережидает пока пройдет слабость.

Гера пожимает плечами, похоже он самый наивный в палате, потому что пытается сочувствовать Палычу, советовать.

ГЕРА
А как же диагноз? Палыч? Что за горячка? Полежал бы пару дней… для ясности.

Багор, раньше других смекнув, что дело нечисто, не может сдержаться, фыркает, давится то ли смехом, то ли кашлем, простота Геры его умиляет. Стараясь скрыть свое отношение, он отворачивается, и кивает Сашке, мол, видал.

Сашка, неверно истолковав мимику Багра, покорно шагает к дверям, похлопывая себя по карманам, ищет сигарету. Палыч видит эти поиски, протягивает Сашке пачку каких-то импортных сигарет, и машет рукой, типа благодарности не нужно.

Багор направляется вслед за Сашкой, подмигнув Гере, и тот, не поняв толком, что происходит, выходит вместе с Димоном, оставляя супругов наедине.

За дверями Геру ждет неприятный сюрприз, Багор красноречиво стучит пальцем по виску, показывая коллеге, как выглядит его, Герина, забота о ближнем.

БАГОР
Ты чьо, убогий? Нашел кому советовать! Палыч сечет поляну! Если выписался, значит запахло жареным. Зуб даю.

В коридор выходит Даша, она разносит положенные микстуры, таблетки, и Багор в два шага настигает ее, вежливо прихватывает локоток, спрашивает:

БАГОР
Что скажет наш человек? Даша? Куда свинчивает Палыч? Или медицина бессильна?

Сашко и Гера со стороны наблюдают за экстренным допросом сестрички, не мешая Багру совмещать приятное с полезным, деловой пациент уже умело пристраивает ладонь на талию Даше, шечет что-то на ушко.

Даша отбивается, дергает локоть, и уже отходя, шепчет что-то Багру. Ответ на вопрос обескураживает ловеласа и он торопится вернуться к соседям, восхищенно качая головой.

Добытые сведения подстегивают Багра и он резво припускает по направлению к курилке. Проходит мимо приятелей, подмигивая и увлекая их за собой. Спешит к уголку курильщика. Лишь в конце коридора, где их не слышит ни Палыч, ни персонал, Багор решается, выдает тайну.

БАГОР
Палыч едет в Германию. Направление считай в кармане. Будет обход. Зав все обрисует, растолкует.

Сашок, выслушав объяснения, делится добычей, предлагает Димону сигареты Палыча, но тот глядит на Багра, вскидывает брови, ждет более полной раскладки. Он не понял, почему Палыч скрыл свои намерения.

Багор растолковывает соседям суть перемен.
Еще и на пальцах показывает, чтоб доходчивей было. В манере Багра уже есть привычка объясняться с распальцовкой.

БАГОР
Пока мы лаптем щи хлебаем, Палыч выбил путевку. Койко-место в клинике Мюнхена. Вырвал из под носа!

Объясняя расклад, Багор по-новому начинает воспринимать суть происходящего, и умолкает, потому что его догадки отнюдь не радостны.

Это же озвучивает Сашок, простецки выдавая правду-матку, как он ее видит. Он с удовольствием курит сигареты с темной гильзой, щурится, и спокойно цедит:

САШОК
Палыч едет лечиться. А мы тут загнемся, каждый третий. Крысы бегут с корабля.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ВЕЧЕР

В палате старые больные, все кроме Палыча, и медработники: Завотделением и медсестра. Медсестра сопровождает заведующего, при ней журнал назначений, но она не участвует в беседе.

Завотделением рад бы отложить неприятный разговор, по нему видно, что отвечать на вопросы больных трудно, но вопросы уже звучат, и врачу приходится отдуваться. За всех.

Тон задает Багор. Он весьма бесцеремонен, напорист и жаждет понять что происходит.

БАГОР
А все же, кто нам сирым объяснит, что это за эпидемия? И куда намылился скромный пенсионер, Палыч? Помирать на хате?

Завотделением играет бровями, всячески пытаясь изобразить безмятежность и недоумение, мол, при чем тут Палыч, потом отвечает, начиная с конца.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Палыч… временно выписан. Думаю, он еще вернется. Хотя, вольному воля. А по поводу эпидемии…

Гера внимательно слушает Завотделением, Сашок старается бравировать, лишь Багор настроен враждебно. Он тут же перебивает врача, показывая, что тоже в курсе дела. Громко заявляет, обращаясь к Сашке:

БАГОР
А то мы не знаем, что Палыч катит в Германию. С каких радостей?

Завотделением не останавливается, продолжает отвечать, но сразу же вносит коррективы в свои разъяснения. Он все еще пытается сдержаться и обойтись малой кровью.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Не надо думать, будто здесь сидят бездельники. Мы делаем все возможное. К тому же в Германию едет не один Палыч. Это открытый вопрос…

Багор решительно поднимается с койки и подходит к врачу, жестом просит его остановиться, и от имени всех соседей категорично заявляет:

БАГОР
Доктор, хватит общих мест. Что нам светит? Игра в жмурки? Что с вакциной? Кто едет в Германию, кто остается?

Тут не выдерживает и подает голос Гера. До сих пор он молча слушал врачей, но обстановка изменилась. Гера тоже встает, как школьник на уроке, и пытаясь говорить спокойно, интересуется самым больным вопросом.

ГЕРА
И еще – кто будет платить за лечение? Я лично страховки не имею. Если мне выставят счет… то извините… проще сразу в тюрьму! Серьезно. Выписывайте нафиг!

Завотделением возмущенно крутит головой, ищет поддержку у медсестры, стоящей рядом, но та молчит, недовольно косится на Багра. Тогда Завотделением решительно достает из широкого накладного кармана несколько стандартных распечатанных листов, свернутых вдвое, разворачивает, при этом скрепки разлетаются по линолеуму, и поднимает списки вверх, чтоб видели все.

Это списки больных его отделения, всех, кого отнесли к эпидемии, причем всюду уже стоят различные метки, цветные галочки, номера обведены фломастерами, вспыхивают знаки вопроса. Сразу видно - это рабочий список.

Он уже не увещевает больных, а спорит с ними, пытаясь погасить пожар встречным огнем. Глаза его полыхают благородным негодованием и он уже не скрывает тяжелой правды, срывается в крик.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Первое – смертность высокая! Второе – вакцины пока, временно, нет. Третье – причина. Вспомните, где вы были во время чернобыльской катастрофы? А? Где?

Завотделением молча обводит собравшихся недовольным взглядом. Во время невольной паузы на лицах больных проскальзывает что-то похожее на прозрение. Каждый вспоминает свою жизнь, юность, аварию.

А Завотделением продолжает бичевать скандалистов. Он видит что люди ошарашены новостью, никто не оспаривает факты. Общее звено найдено.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Доходит? У вас нарушен иммунитет. «Выпишусь, лучше в тюрьму!»
Мы здесь на ушах стоим… а они киряют каждый день и скандалы закатывают!

Больные молча осмысливают услышанное, переваривают гневную тираду врача. Багор опережает всех, корчит изумленную физию и бормочет:

БАГОР
Сколько лет прошло? И нате вам!

Сашок на все реагирует одинаково, смеется. Только это горький смех. Смех дурачка, узнавшего что он выпил вместо спирта отраву.

Гера садится на койку и что-то тихо бормочет себе под нос, то ли матерится, то ли высчитывает годы после Чернобыля.

Завотделением, смягчив тон, продолжает воспитательную работу. Он уже не давит больных горькой правдой, а протягивает им соломинку, говорит о надежде.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Успокойтесь. В Германию отправим самых слабых, отберем объективно, после наблюдения. Ясно, что всех не возьмут. Но шансы есть. И еще – оплата…

Сашок смеется во все горло, разводит руки, словно готов обнять медиков, сестру и врача, от избытка чувств.

САШОК
А нам все равно! А нам все равно!
(пропев строку, поясняет)
Жизнь хороша, когда нет ни гроша!

Завотделеним качает головой, осуждающе смотрит на Сашку и завершает свои пояснения:

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Не спешите себя хоронить. Да, сейчас все платное! Туалеты вон – платные! Но никто не сдерет с вас семь шкур, как в Германии! Так что давайте лечиться, а не…

Так и не подобрав слова он машет рукой и направляется к дверям. За ним семенит сестра. Никто не пытается остановить медиков. Даже решительный Багор отступает в сторону, задумчиво морща лоб. Всем предстоит обдумать сказанное.

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

Молчаливая медсестра входит в палату, разносит и раскладывает на тумбочках таблетки, а в дверях стоит новенький. Мнется, не знает куда присесть.

Медсестра вспоминает о нем, указывает место Палыча, и тут же старается предупредить что времени мало, постукивает по часам на запястье. Выходит.

Новичок нерешительно представляется, присев на койку.

АДМИН
Всем привет. Я Марис, вот прихватил какую-то инфекцию…

Марис немного моложе остальных, светловолос, на диво спокоен, и замкнут в своем внутреннем мире. На шее болтаются проводки с наушниками. Где-то под пижамой плеер. Он бегло кивает обитателям, которых представляет Сашок.

САШОК
Сашок. Это Гера. У окна – Багор. А ты как – выставляться бу-шь?

Новенький наскоро выкладывает принесенные вещи, пару журналов, еду, фрукты, поднимается, собирается на процедуры, двумя, тремя движениями расчесывается и неуверенно отвечает:

АДМИН
Посмотрим. А вообще-то я админ, компьютерщик. Не пью.

Сашок корчит удивленную физию, вовсю старается раскрутить новенького, добыть новую порцию горячительного.

САШКО
У нас все прописываются. Мы, Марис, попали! Чьо, не слыхал еще? Мрем как мухи!

Новенький спокойно улыбается, видимо принимая все сказанное за шутку, вставляет наушник и отвечает, уверенно шагая к двери:

АДМИН
Ничего, мы еще пожужим.

Он не успевает выйти, как в палату заглядывает молчаливая сестра, и укоризненно глядит на Мариса. Видно она ждет парня, чтоб прогнать по кабинетам.
Вместе они уходят.

Сашок с сожалением вздыхает. Косится на тумбочку новенького. Но там нет ничего интересного. Журналы соответственные. На обложках всякая муть вроде микросхем.

Гера молчит, сидит на краешке кровати, криво улыбается. Спрашивает неведомо кого, глядя перед собой:

ГЕРА
Я думал эпидемия локализована. Лежим в пустой палате…

Багор привычно играет, используя телефон. Отвечает не отрываясь:

БАГОР
Сча-з! Я просил… чтоб к нам в последнюю очередь.

Багор изображает руками, пальцы иммитируют манипуляции с купюрами, поясняя как именно он просил, и Гера понимающе хмыкает.

За дверями в коридоре тихо, время ранее.
За окном желтеют листья. Мрачновато. Осень, пора дождей.
Голуби нахохлились сидят на подоконнике тихо, неподвижно.

ГЕРА
Админ, или нищий… какая разница?
(вздыхает)
Что там, за плотной занавеской тьмы?
В гаданиях запутались умы. Когда же с треском рухнет занавеска, увидим все, как заблуждались мы.

Сашко насмешливо аплодирует Гере, выражая уважение, хотя печальные строки нисколько не охлаждают его неуемного пыла. Больной резво склоняется к тумбочке, достает свой собственный запас, бальзам. Пьет коричневую жидкость.

Багор поднимается, прячет мобильник и направляется к дверям, жестом дав понять своему постоянному спутнику – Сашке, что уходит один. Типа – посиди.

БАГОР
Брось нагнетать! Гера! Мы пить будем, да мы гулять будем, а как смерть придет…

Багор выходит из палаты и, оглядевшись, скорым шагом двигается к кабинету Завотделением.

ИНТ. КОРИДОР ОТДЕЛЕНИЯ ДЕНЬ

В коридоре пусто. Он идет мимо стандартных плакатов, призывающих бороться с энцефалитом, путем прививок, мимо палат переполненых больными, мимо мертвого автомата газводы и стучит в дверь. Не дожидаясь позволения толкает дверь, входит.

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВЕДУЮЩЕГО ОТДЕЛЕНИЕМ ДЕНЬ

Завотделением один. Удивленно поворачивается к Багру. Тот, явно торопится, понимая, что в любой момент может быть прерван. Частит. Говорит кратко, но напористо.

БАГОР
Док, вы наверное обо мне слыхали? Короче… не буду тянуть кота за хвост.

Завотделением с наигранным вниманием выворачивает голову, словно слушать Багра для него сущая радость, улыбается.
Но Багор не думает комплексовать, продолжает лобовую атаку.

БАГОР
Своя рубашка ближе! Да, ближе. Я готов платить. Сколько надо. И даже с верхом! Вы меня понимаете? Но в Германию – поеду стопудово!

Завотделением вздыхает, как человек измученный капризами больных, разводит руками, словно ему нечего сказать на подобное предложение. Он явно не знает, как отказать напористому больному.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
А другие как? Они что – не люди?

Багор насмешливо скалится, опускается на стул и, склоняясь к врачу, негромко поясняет:

БАГОР
Только не надо. Все люди. Но кто-то выживает, кто-то живет. Могу – максаю! Вы шепните – сколько?

Завотделением кивает, и пытается объяснить ситуацию, не вызывая гнева вспыльчивого авторитета. Заметно, что он опасается Багра, не умеет разговаривать с подобными людьми.

Он вертит бесполезную ручку, не замечая, что теплая паста пачкает его пальцы, оставляя синие пятна на подушечках, и эти пятна тут же отпечатываются на бумагах, напоминая оттиски криминалистов.

В окно льется свет ясного осеннего дня, но стол в тенях, на одной створке опущены жалюзи, поэтому Завотделением не сразу замечает пятна.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Я вас понял. Но предложение несколько преждевременно. У нас нет ясности… как лечить, чем. Может никому не придется ехать… получим вакцину, методику и…

Заметив, что пальцы измазаны, врач запинается, вертится на стуле, ищет чем вытереть руки. И зло скомкав листок из пачки принтерной форматной бумаги, швыряет его в ведерко-урну. Произносит уже гораздо громче, злее.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
И с деньгами не всегда рай! Немцы лечат своих, в первую очередь. Что им наши деньги? Словом – надо подождать…

Заметно, что Завотделением опасается отказывать в категоричной форме. Но все же берет себя в руки, и держит марку.

Багор, слыша шаги в коридоре, поспешно встает, кивает врачу и понимающе улыбается. Он пятится к двери, успокаивающе помахивая руками, как будто боится что его будут провожать.

БАГОР
Это ваши дела. Ваша кухня. Шепните сколько, и будет вся сумма – налом. Мне нужно здоровье. Меняемся, о кей?

Багор пропускает в кабинет торопливо вбежавшего Потапова, кивает ему, выходит и дверь мягко закрывается. Без звука. Даже дверная ручка плавно поворачиваетсяч в нужное положение. Лишь потом слышатся шаги Багра.

Потапов вскидывает брови, молча спрашивая, что тут делал больной.

Завотделением отмахивается и продолжает оттирать пальцы. Он не слишком рад подобным визитам.

ИНТ. КОРИДОР ОТДЕЛЕНИЯ ДЕНЬ

Багор идет по коридору, направляясь в палату, но его беспокоит мобильник, телефон наяривает веселую мелодию и Багор останавливается. Вытаскивает трубку, слушает, отвечает отрывисто, в командном тоне.

БАГОР
Привет. Что? Наехали? Посылай ко мне! Я отвечу!
И все бабки сюда! Не вздумай отдать Ирене! Плевать, что жена!

Убирает мобильник и уверенно идет к двери, входит в палату.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

Марис-админ, его уже все кличут Админом, сидит у стола, видимо он выставил бутылку. Стол накрыт, не так обилен как раньше, заметно что пай Палыча не возместить скромными фруктами Админа, но закуска есть.

Сашко в восторге, выпивка скрыта от глаз сестер, но едва Багор входит, как Сашок выуживает из под койки стакан и подает авторитету его долю.

Гера слегка охмелел и снова сел на любимого конька, поносит власть. Марис, как следует из имени и судя по едва заметному акценту, из местных, поэтому все молнии Геры предназначены ему.

ГЕРА
Да я не переношу новую власть! Потому что мы все заложники этих хапуг! Они выбрали курс, загнали судно в шторм и теперь разводят руками… у нас ни горючки, ни денег!

Марис спокойно слушает горячие высказывания Геры и отвечает совершенно не напрягаясь, на свой лад борется за объективность. Он действительно не пьет, и даже сидит на койке, не притрагиваясь к закускам, бананам.

АДМИН
Власть не падает с неба. Этим людям доверили… они стояли на барикадах. А что лучше быть губернией Союза? Снова Сталин, лагеря?

Гера задыхается от возмущения, качает головой, и подсаживается поближе к Админу, трясет перед ним руками, оживленно жестикулируя.

Багор в это время принимает внутрь порцию, подмигивает Админу за спиной спорщика, мол, Гера - это тяжелый случай, проходит к окну.

Подоконник узкий, за стеклом морось. Листья жмутся к жести отлива, дождь силится смыть пятна птичьего помета, крошки хлеба.

ГЕРА
Да при чем тут Сталин? Если уж на то пошло, чека всегда заправляли латыши.
Я о другом… есть ведь Швеция, Китай наконец…

Сашок морщится, когда слышит раздраженные голоса спорщиков, ему ближе мирное застолье, поэтому он дипломатично пытается увести беседу в сторону Китая.

САШОК
А что Киай? Там тепло… «там рис растет, но нам туда не нада-а».

Багор снисходительно посмеивается. Думает о своем, все еще встревожен звонком, да и с Завотделением нет ясности. Говорит промежду прочим, лишь бы вставить свои пять копеек.

БАГОР
Там менталитет другой. И климат – три урожая можно снять.

Гера воспринимает сказанное слишком серьезно, горячится, попеременно поворачивается то к Багру, то к Сашке, доказывает своё.

ГЕРА
Так они и собирают! Обошлись без фондов, Америк, займов, подняли объем производства в три раза! И никакие Чубайсы страну не прихватизируют!

Багор выдавливает из себя театральный смех, покачивает головой, и объясняет соседям, примирительно поднимая руки, чтоб не обиделся Гера:

БАГОР
Представляю себе картинку… китайцы наводнили Прибалтику. Сейм признает китайский язык государственным!

Сашок довольно ржет. Багор растягивает веки, изображая китайца. Часто кивает головой, склоняясь перед Герой, мол, прости гостподин!

Гера возмущенно хмурится, но понимая, что его страсть неуместна, с улыбкой отходит к своей койке.

Из коридора доносятся звуки позвякивания кухонного инвентаря, скрип колес, катят тележки с пищей, посудой, идет раздача обедов.

Админ, который все это время слушает спор вполуха, в другом виден наушник плеера, спрашивает у Багра, выделив его как лидера в палате:

АДМИН
Наверное это не самое страшное… говорят, у нас серьезная бодяга.

Гера лишь вздыхает. Он уже жалеет, что слишком горячится, говоря о политике, поэтому предпочитает отмолчаться.

Сашок охотно кивает. Всем своим видом поддерживая версию о серьезности положения. И ждет, что скажет Багор. Но тот задумчиво вертит в руках мобильник, решая что-то свое, и тогда Сашок объясняет новичку суть ситуации.

САШОК
Точно. До китайцев еще доживи! У нас полный трындец! Нет вакцины… зав сказал самых хилых отправят в Германию.

Гера не выдерживает, дополняет ответ Сашки, мотая головой в сторону двери, в сторону хозяев, медиков:

ГЕРА
Ага. Тридцать человек. Да и то… кому нужны хворые неграждане?

Он безнадежно машет рукой. Создается впечатление, что Гера не верит в благополучный исход для себя лично, хотя частично это обычное брюзжание, по инерции ругает политиков, по инерции выражает недоверие медикам.

Багор укоризненно клонит голову к плечу, мол, в чем дело, что за настроения? Встает, выглядывает в коридор, ожидая кухню, возвращается на место и поясняет Админу:

БАГОР
Пока здесь штиль. Ждут помощи… и составляют списки. Врачам виднее!

Последнее он произносит скептически скривившись, выражая недоверие суете врачей.

В палату заглядывает Даша, пристально осматривает помещение, наклоняется, чтоб проверить укромные места под кроватями. Естественно, видит стаканы. Пустые. И бутылку возле ножки Сашкиной койки.

Даша хмурится, молча собирает тару, оказывается еще одна бутылка стояла под кроватью Палыча, теперь это спальное место Админа, прикрывает бутылки газетой, корчит зверскую рожу, изображая гнев, и уходит. Губы ее артикулируют непроизнесенные ругательства в адрес выпивох.
Багор торопливо встает и кидается вслед за Дашей, прихватывая ее за локоток.

Дверь закрывается и его шепот заглушают звуки из коридора.
Сашок одобрительно качает головой, подмигивает Админу, мол, как сестричка?
Тот пожимает плечами, видимо ему внове мелкие страсти больничной жизни. Молча заглядывает под койку, словно там может скрываться склад стеклотары.

Сашок поворачивается к Гере, он не способен обходиться без собеседника ни секунды.

САШОК
Во, хват. Точно бабник! Хотя… хороша Даша, да не будет наша.

При этом Сашок пялится в зеркало, лежащее на тумбочке Багра, оттягивает кожу, осматривает зубы, морщит лоб - анализирует свою внешность. Прикидывая что может в этом портрете привлекать женщину. Осмотр повергает его в уныние, поскольку Сашок произносит сакраментальное:

САШОК
Мужик, за сорок, чуть симпатичней обезьяны…
Фигня, не бывает некрасивых баб, бывает мало водки!

Гера невесело смеется.
Админ старательно протирает собственные ложки-вилки салфеткой, готовит место для больничных порций.

Гера встает, подходит к двери и сталкивается с возвращающимся в палату Багром.

Гера не произносит ни слова, лишь кивает в сторону коридора, мол, как?

Багор посмеивается, потирает руки, картинно облизывается. И выдает неожиданно для всех, прищелкивает пальцами, мол, чем черт не шутит.

БАГОР
Три дня и… – в дамках!

Сашок только что с сожалением зарубивший собственную мечту о Даше, недоверчиво качает головой, и грозит пальцем Багру. В его жесте пробивается нежелание признавать печальную действительность.

Открывается дверь и в палату входит молчаливая сестра, несет поднос с блюдами. Вернее с супчиками. За дверями хозяйка звучно наполняет тарелки гороховым пюре. Обед.

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ ДЕНЬ

В кабинете кроме хозяина Потапов и молчаливая медсестра. Она сидит тихо, использует уголок стола, то ли помогает протоколировать все решения, то ли следит за назначениями, держит стопку учетных карточек.

Потапов стоит за спиной Завотделением, курит, дымит в сторону окна, видимо оно не прикрыто.

Заведующий вял, недоволен, лицо в щетинке, видимо после дежурства, сдает бразды Потапову.
На столе те самые списки больных, которые теперь никому не нужны.

ЗАВЕДУЮЩИЙ
Ждали, надеялись, а нам - … в общем, хуже некуда. Если брать их статистику, тридцать процентов обречены. Если реально…

Завотделением не желает даже говорить, что у них будет, машет рукой и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

За его спиной пыхтит возмущенный Потапов, и Завотделением слегка прокручивает вращающееся кресло, чтоб видеть коллегу. Но Потапов сдерживает ругань, и отводит взгляд.

Завотделением хочет выпустить пар и недовольно постукивает пальцами по столу, но замечает, что сестре это мешает записывать, и убирает руки. Нервно тискает одной кистью другую.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Можешь мне ничего не доказывать! Завтра же несу бумаги министру. С прогнозом… так сказать. Но как объяснить это людям, ведь все ждут, все молятся на Германию!

Потапов отходит от окна, гасит окурок, присаживается сбоку, чуть отстранившись от стола, и извинившись перед сестрой, жестами, мол, не хотел мешать, я тут скромненько, говорит негромко, как бы размышляя вслух:

ПОТАПОВ
Можем дать интервью… в газету. Или телевидению? Кстати, у нас есть одна хорошая новость! Сашок здоров, можем выписывать!

Завотделением молчит, в который раз вздыхает, шумно фыркая, расстегивает халат и шлепает по груди резинками подтяжек.
Потом смотрит на сестру, прикрывает лицо руками, мол, виноват, совсем обалдел, смеется и спрашивает Потапова:

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Слышь, доктор, а тем ли лечим? Спирту всем и никаких хворей! Кто откажется – внутривенно!

На этот раз меланхоличная медсестра тоже улыбается. Осуждающе грозит начальнику пальчиком.

Потапов хмыкает. Достает пачку сигарет и начинает играться крышечкой, то откроет пачку, то закроет. Так несколько раз. Заметив взгляд сестры, прячет сигареты.

ПОТАПОВ
Смех смехом, а везет же алкашам! Пьет всякое дерьмо…

Потапов запинается, как будто сказал что-то не в лад. Поднимает взгляд на заведующего. Потом смотрит на сестру, проверяя, не подумали ли они того, что и он. Объясняет свою мысль:

ПОТАПОВ
Эврика! Может в его бальзаме что-то есть? Надо выклянчить пару кубиков, проанализировать. А?

Завотделением встает и равнодушно кивает, он не верит в эту идею, но почему не сделать анализ?

Потапов тоже встает, придерживает стул сестры и они идут к дверям.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ВЕЧЕР

В палату заглядывает Потапов и манит пальчиком Сашку, стараясь не привлекать внимания окружающих.
Но его замечает Багор и Потапов вынужденно выдает первое что пришло в голову.

ПОТАПОВ
Кто не прошел рентген? Давайте, вниз, на первый. Сашок, слышь, плесни своей отравы, а? Бальзама Киллера. Говорят от него мыши дохнут.

Больные переглядываются, они не понимают кого корит Потапов.

Сашко довольно улыбается, достает бутылку и шагает к дверям.

Но Потапов показывает пузырек припасенный специально для пробы, там действительно аптечная порция войдет, не больше.

Сашок пожимает плечами, вертится в поисках лейки или воронки, потом мастерски сворачивает конус из бумаги, оторвав кусок обложки с журнала.

Врач кивает и они тихонько склоняются над пузырьком, наполняя его коричневой жидкостью.

В палату собирается войти Даша, но видит Потапова и торопится ретироваться, тот не замечает ее появления, склонился над пузырьком.

Зато Багор при виде Даши расцветает, вскакивает и торопится на выход, как будто Даша пришла именно к нему.

Едва он выходит, Гера предпринимает попытку перехватить врача, подходит ближе и тихонько спрашивает Потапова:

ГЕРА
Доктор, так что слышно с оплатой. Нас кто-нить спонсирует. Или посадят? За долги?

Потапов уже завернул свою добычу в бумагу и пробивается к дверям, стараясь отделаться шуточками.

ПОТАПОВ
Спонсоры эт не здесь… эт на конкурсах красоты, или в спорте… все бегу. Бегу.

Отодвинув несмелого Геру он выходит. Тот вздыхает. Возвращается на свое место.

Сашок смеется. Похлопывает себя по коленям, сгибается в приступе неудержимой ржачки.

САШОК
Не, слыхали? Говорила мне мама, не пей сынок холодную воду. И вообще отойди от унитаза.

Сашок обводит палату торжествующим взглядом и поясняет недоумевающим соседям, указывая пальцем в потолок:

САШОК
Бог не фраер! Потап сказал – выписывают! Праксисески здоров! Ясно?

Гера недоверчиво косится на бальзам в руках Сашки, и взглядом спрашивает, это причина?

Сашко поднимает бальзам вверх. Обходит палату как спортсмен с золотой медалью. Круг почета вдоль коек.

САШОК
Бери пока дают, Гера! Ты же в Германию не проканаешь! Бери! Бальзам пашет.

Гера пожимает плечами, кивает, и Сашок садится к нему на койку, собираясь инструктировать, дозы, капли, время, чем запивать…

Мы не слышим инструкции, мы видим удивленный взгляд новичка Админа, который еще не погрузился в мир хвори, и все переживания соседей принимает за дурость. Да и бальзам какого-то знахаря на керосине заставляет его морщится, запах-то не устранить. Керосин есть керосин.

ИНТ. ПРОЦЕДУРНЫЙ КАБИНЕТ БОЛЬНИЦЫ НОЧЬ

В кабинете горит одна из ламп дневного света, да и то лишь первые пару минут. Багор входит в кабинет вслед за Дашей и тут же гасит свет. Слышен лишь его шепот:

БАГОР
Даша, ты не поверишь, я всю жизнь мечтал о такой женщине! Всю жизнь…

Слышны прерывистые вздохи женщины, шуршанье рук, блуждающих по ткани халатика, смазанные поцелуи.
Потом Даша негромко но вполне отчетливо произносит:

ДАША
Все вы так говорите. А на деле… лишь бы пригрела, лишь бы скоротать время в больничке!

Снова руки Багра пытаются переубедить сестричку, наносят визиты в тайные зоны, проверяя стойкость обороны, и затем раздается его сдавленный голос. В нем и страсть, и нетерпение, и жажда победы.

БАГОР
Глупая… я не прыщавый пацан! Никогда не врал бабам! Жена – это семья, это мать моей дочери. Но такой как ты… господи… да мне одной ночи! на всю жизнь!

Багор жадно обнимает Дашу, шуршит ее жалатик, скрипит кушетка, на которую опутились два тела.

БАГОР
Такие ночи… память навсегда! Это как маяк в океане. Светит и ты знаешь, что стоит бороться, стоит грести… стоит жить! Я за одну ночь… да я все отдам…

Следует непродолжительная пауза… шерох, звук падения ткани, вероятно что-то помассивнее халата соскользнуло на пол. Похоже влюбленный ищет это самое все, причем ищет в кошельке, в плотном бумажнике.

ДАША
Ты что? Зачем? Не смей…

Багор снова закрывает рот поцелуем, атакует королеву и она умолкает, страстно дышит, жадно принимает ласки. Но Багор снова делает непредусмотренную паузу и не совсем в лад бомочет:

БАГОР
Все отдам. Честно. У меня две сотни с собой… больше нет. Купи подарок… Даша! Не знаю, дубленку или колечко с камешком… а я счас… я сбегаю… может еще завалилось… пару баксов. Счас. Все отдам… клянусь.

Снова слышны звуки неуверенных шагов, Багор пробирается наощупь, спотыкаясь о стулья, шурша по стене руками.
Выходит из процедурной не включая света.

Даша вздыхает, ее не видно, она в глубине кабинета, но на одном из стульев мелькает халатик, а дальше виден низкий топчан медиков, и нагие ноги – светлым пятном, литерой эл. Тело распростертой сестрички, покоренной Багром скрывает тень.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА НОЧЬ

В палату, освещенную ночником, синеватым как свет луны в фильмах ужасов, проскальзывает Багор, останавливается, склоняется над спящим Сашкой, тормошит его.

Сашко как обычно, спит слегка посапывая, и как всякий выпивоха, вовсе не желает просыпаться.
Багор настойчиво теребит его.

БАГОР
Сашок! Твою ж мать! Просыпайся, зараза!

В палате тишина, и только сосед Сашки Гера просыпается, ворочается. Поднимает голову и спрашивает:

ГЕРА
Чьо стряслось? Вы очумели?

Теперь уже и Сашка неохотно поднимает всклоченную голову, вздыхает, недовольно бухтит:

САШОК
Багор? Ну ты даешь! Я ж токо глаз прикрыл… мы с Димоном давили эту… «старку»! А Гера…

Багор решительно перебивает сонного соседа, сует ему под нос что-то светлое, и шипит на ухо, стараясь не разбудить новеньких.

БАГОР
Видал? Ты видал или нет?

Сашка садится в постели, покачивается, вскидывает вверх руки, потягивается и только потом берет трофей. Разворачивает, придает изделию какое-то подобие формы. И только тогда понимает, что он держит в своих лапах.

Гера изумленно вздыхает, он тоже не хочет огласки, поэтому тут же умолкает и лишь издали следит за переговорами Багра и Сашки.

Белые плавочки медсестры лежат на темной пижаме Сашки, и он не сразу понимает, что от него требуется. Багор вынужден встряхнуть его плечо:

БАГОР
Короче, Сашок, все на мази! Свечи держать не нужно. А вот заменить меня – можешь! Слышь, дублер? Она в процедурном. Там темень!

Сашка молча опрокидывается навзничь, тянет на себя одеяло.
Гера неуверенно хихикает. Кажется Сашко решил, что ему снится бредовый сон.

Багор зло тянет вялого выпивоху к себе и повторяет:

БАГОР
Решайся, мужик! Пришел, нащупал, поимел! Там мрак, они не просечет!

Сашка отталкивает руки Багра, сбрасывает ноги с койки и неувернно возражает, видимо он готов рискнуть, но боится получить по голове, мало ли как поведет себя сестра, обнаружив подмену. В его голосе и страх, и волнение, и жажда.

Гера восхищенно фыркает, и тут же зажимает рот рукой. Рядом ворочается Админ, он спит не вынимая наушиков, поэтому вряд ли слышит разговоры полуночников, но на всякий случай Гера держит рот на замке.

САШОК
Она мне голову оторвет. Точно! Или еще чьо…

Багор с какой-то непонятной тоской советует, устало опускаясь на свою койку:

БАГОР
Не облажаешься, не оторвет. Я бы и сам не отказался… да только – хвор. Чьо ты лыбишься?

Багор вздыхает, и разочарованно машет рукой, он уже не настаивает, идея послать Сашку к сестричке угасает. Он сейчас больше озабочен своим состоянием. Конфуз пугает его.

Сашка встает, роняет на пол трофей и не замечая этого шлепает по полу босыми ногами, спешит на свидание.

Гера успевает неуверенно шепнуть ему вслед:

ГЕРА
Ни пуха! Сашок!

Но Сашки уже нет. Дверь тихо возвращается на место и Багор в полной тишине произносит, обращаясь то ли к богу, то ли к Гере.

БАГОР
Все. Картина Репина – Не ждали!

Некоторое время они молчат, Багор зло сопит, Гера лежит тихо, не решаясь соваться с непрошенными советами.

Становится так тихо, что даже звук маленьких наушников слышен. Админ спит, музыка наяривает.

Багор не выдерживает, встает. Прислушивается и бормочет, уже не таясь обращается к Гере:

БАГОР
У меня глюки? Кто стонет? Сперматозавр дорвался до малины! Идем, перекурим…

Гера встает и тихонько пробирается к дверям. Багор выходит, придерживает дверь, чтоб створки не стучали, и они направляются к уголку курильщика.

Ночной коридор пуст, темен, и дальние углы тают во мраке. Лишь из комнатки дежурной сестры падает свет в коридор, это единственное пятно, но оно в противоположной стороне.

Звуки приглажены, двери всех палат закрыты, и даже палаты с доступным обзору помещением темны, молчаливы, сонное храпение заглушают стон ветра за окнами и неритмичный стук капель, срывающихся с ближних веток.

Проходя мимо процедурной Багор морщится, здесь можно не сомневаться в природе стонов, слишком усерден дублер Сашко.

Уголок курильщика пуст. Даже прожженный диван сиротливо торчит, притулившись к стене, рядом выступают из ниши батареи водяного отопления.

Гера садится, укрывается прихваченным одеялом. Только ноги торчат снизу, да сморщенные больничные тапки.

БАГОР
Это полный атас! Шутки шутками, а мы одной ногой тама!
(напевает)
«Там за облаками, там за облаками, там, там-та- рам, та-ра-рам».

Багор молча обдумывает ситуацию, курит, глубоко затягиваясь, потом решительно гасит сигарету, разминает ее о ребро батареи, и невесело спрашивает:

БАГОР
Нет, скажи на милость, что может быть хуже импотенции?

Гера зябко передергивает плечами.
В коридоре слышится возня, открывается дверь процедурной и тихо, почти без звука, из нее выдвигается темная фигура счастливого Сашки.

Багра корежит от зависти, он даже отворачивается, чтоб чужое счастье не мозолило глаза.

Гера тоже старается сидеть тихо, не дыша, оба не желают чтоб их заметили.

Но сестра выходит слегка ошалевшая. Слепо щурится вслед Сашке и направляется в сторону своей открытой будочки. Как ни станно, ночью ее каблучки не отбивают такт, не щелкают по линолеуму. Даша крадется на пальчиках, как балерина.

Когда она скрывается, ныряет в светлое пятно и пропадает в дежурке, Гера отвечает Багру.

ГЕРА
А когда ты не можешь дать сыну на кеды, это как? Вон школа требует справку! Что я безработный. Да какая нах-х справка? За долги в любой момент выселят!

Гера говорит сперва тихо, но тема слишком нервная, поэтому он повышает тон, и спохватывается, только когда Багор подает ему знак, прикладывает палец к губам.

Гера встает, отворачивается к окну, зло вертит башкой, и никак не может успокоиться. Он то пытается заговорить, то умолкает, видимо не в состоянии выделить главное из вороха бед. Поэтому он лишь сдавленно чертыхается и безнадежно машет рукой.

Багор скромно переминается с ноги на ногу, потом роняет, не зная что сказать в ответ:

БАГОР
И как же ты вляпался? Ведь нормальный мужик…

Гера снова сухо, по-стариковски скребуче, то ли кашляет, то ли смеется. Потом делает шаг к Багру и стараясь говорить шепотом, отвечает:

ГЕРА
Знаешь, я тут работал грузчиком в магазине. Прижало, пошел. Так вот, стою иной раз, а в баке нищие роются, гниль выгребают, цвелое... а я носик прикрываю, смердит ведь, и думаю – парни, как же вы докатились? Вроде и руки-ноги на месте…

Гера зло сплевывает, отворачивается. Похоже он старается поскорей сменить тему. Бормочет что-то себе под нос, но Багор не отзывается, вертит пачку сигарет в руках, разминает пальцы. Думает свое.

Гера снова поправляет одеяло. Закутывается поплотней и садится, подгибая концы под себя, как мусульманка на молитве. Лицо в тени капюшона.

Багор так и не раскурил новую сигарету. Изредка покашливает, видимо горло першит и это ему совсем не нравится. Симптомов все больше, они все ярче.

Гера молчит, выжидая, пока Багор решит возвращаться, а тот словно забыл о соседе, но вдруг поворачивается и признается, подмигивая Гере, хотя в темном коридоре это трудно заметить.

БАГОР
Да, от сумы и от тюрьмы не зарекаются. Но ведь есть друзья… коллеги.

Гера кивает, мотает головой в коконе, как будто соглашается с Багром.

Тот старается говорить тише, возмущение все же выплескивается в громких восклицаниях, и каждый раз собеседники спохватываются и переходят на сиплый шепот, пока новая тема не заставит их забыть об окружающем.

ГЕРА
Друзья кто в Пензе, кто в Берлине… но клянчить, просить друзей – это как серпом…

Багор соглашается. Кивает. Они стоят молча. Настроение обоих далеко не радужное.

Саустя пару секунд Гера устало заключает, кивая в сторону палаты, предлагая завершить с ночными откровениями:

ГЕРА
Друзья – редкость. Как и настоящая любовь… у тебя много?

Багор уже встает, собираясь возвращаться в палату, с трудом вертит шеей, видимо затекает от неподвижного образа жизни, и признается:

БАГОР
Ты прав. Друзей…
(следует многозначительный взмах рукой)
Да и с бабами… Маринку любил. А жена – модель, блин! Ни детей, ни гнезда, так… ерунда.

Они медленно бредут к палате, думая свое, вокруг тишина, но она не здоровая, тяжкая, и потому каждый старается шагать тихо, не привлекая внимания хворых.

Багор невесть зачем минует двери палаты и проходит дальше, заглядывает в будочку сестер, качает головой, подзывая Геру.
Тот неохотно крадется к нему. Смотрит в проем, улыбается.

Сестра Даша спит, тихо посапывая, она укрыта по самую макушку, и только прядь волос выглядывает из под одеяла.

Гера отступает к палате, и невесть почему, поддается порыву, вдруг сообщает Багру:

ГЕРА
У тебя сын в Бельцах. Маринка-то родила.

Багор останавливается, видимо полагая, что ослышался. Но Гера кратко поясняет, подталкивая соседа к двери, выражая таким образом свое желение поскорей расквитаться с этой темой:

ГЕРА
Идем спать. Я вареный нафиг…

Багор применя грубую силу оттаскивает вялого Геру от двери и требовательно шепчет на ухо:

БАГОР
Твою мать! Сын. Двенадцать лет! И я узнаю, когда мотор глохнет? Поршни клинит?

Гера молчит. Пожимает плечами. Понимая, что Багру нужно выговориться, стоит и покорно принимает на себя его пылкий словесный поток.

А Багор раскачивается как маятник, шаг вперед, шаг назад, оглядывается, словно боится что сейчас выбежит медсестра и потребует немедленно ложиться, соблюдая режим! При этом он тормошит Геру, высказывает ему свое, внезапно открывшееся лишь сейчас.

БАГОР
Чьо не правда? У меня отец в сорок пять умер. Считай семь лет осталось. А наша эпидемия? Блин! Слышь, она меня ненавидит? Да?

Гера отрывает руки Багра от своего скомканного одеяла, кивает в сторону палаты. Идет к дверям, но Багор снова виснет на его плечах. Гера неохотно отвечает, но говорит о своих болячках.

ГЕРА
Не знаю. Порой мне кажется, что Ксанка меня ненавидит.

Багор недоверчиво качает головой. Отмахивается, как будто услышал фразу сказанную ради красного словца.

БАГОР
Тебя? Брось. Свистишь…

Из соседней палаты медленно выползает больной, прихрамывая плетется к туалету, из под пижамы выглядывают тесемки забытого нижнего белья, наследие далекого прошлого.
Собеседники на время умолкают. Ждут пока встревоженный больной удалится.

В тишине слышится лишь его шарканье, да тихий стук капель в стекло. Из двери соседней палаты доносятся мирные звуки, поскрипывает койка, сопит чей-то заложенный нос.

ГЕРА
Знаешь, когда принц теряет белого коня и у него пахнет изо рта… а пломба великая роскошь, любовь как-то быстро вянет.

Гера грустно покачивает головой, и тычет в грудь Багру жестким пальцем, как будто обвиняет его, втолковывая свое:

ГЕРА
Мужикам страсть бьет в голову! Грудь, бедра, кайф! А бабы придумают сказки, верят, что ты принц. Но когда принц не может найти ключи от рая, год, два… а через десять становится похож на пугало в дырявых носках…
Воистину: от любви до ненависти один шаг.

Гера умолкает, улыбается Багру, потом отметает его руку, поворачивается к палате. Мол, хватит болтать, все уже сказано.
Прорывается к палате и выдает прощальную фразу, жалея соседа, или пытаясь сгладить впечатление:

ГЕРА
Ты при делах. При бабках. Ты все еще на коне. А мы – увы…

Багор стоит в нерешительности, слушает Геру, мнется, ему охота поговорить за жизнь, но он видит, что настроение Геры и его самочувствие не подходящи.

Багор протягивает руку и несколько пафосно, картинно жмет руку Геры. Для чего ему приходится развернуть беглеца к себе лицом.

Этот жест слишком вычурный, киношный, но на глазах Багра не слезы, а капли горького прозрения, он впервые поддается пьянящему порыву, не зная, как выразить человеку свою благодарность.

Гера принимает рукопожатие спокойно, он заметно устал, и в глазах нет прежней страсти, он едва сдерживает озноб.

Поэтому Багор не задерживает коллегу, но все же роняет в спину:

БАГОР
Принц. Принц импотент, блин, с зеркальной болезнью!

Гера входит. Оставляет распахнутой дверь на пружине, стоит тихо, ждет пока глаза привыкнут к мраку. Пробирается к своей койке, садится, недовольно мотает головой, слышит рядом только дыхание счастливого Сашки, этот спит как и положено здоровому выпившему мужику, честно выполнившему супружеский долг. Спит без задних ног, похрапывая. Да и передние свисают с кровати как бесчувственные протезы.

Гера все же протискивается и ложится. Его вновь пробирает озноб.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате Завотделением, сестра Даша, и все пациенты. Медики стоят у стола, пришли разбираться с Сашкой, он в центре внимания, остальные сидят на своих койках, Багор на всякий случай держится подальше от Даши, прячется за Димоном.

Из коридора слышен звон кухонной посуды, везут завтрак. Завотделением старается завершить разговор. Торопится.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Единственный кого мы можем выписать – Александр. Да и то, надо выждать пару дней, чтоб не было рецидива…

Один из новичков – Админ – во всем любит ясность, и не стесняется задавать острые вопросы. Димон также внимательно слушает врача.
Старожилы занимают выжидательную позицию, бросая редкие реплики.

АДМИН
Доктор, а чем конкретно нас лечат? Дорогие препараты?

Завотделением морщится, как от кислого, с укором глядит на сестру Дашу, словно она виновата в циркуляции слухов и сплетен, и неохотно отвечает:

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Прежде чем лечить, мы должны установить стадии болезни… А Германия пока - убежище для самых слабых. Лучше не попадать в этот список…

Услышав это откровение Гера недоверчиво фыркает,и зажимает рот руками, типа, виноват, больше не повторится.

Админ так и не получив ответ на вопрос о стоимости препаратов, приподнимает палец и качает им, отказываясь принять такой ответ.

Его не останавливате даже мимика Багра, который усиленно корчит рожи, призывая новичка успокоиться, мол, сиди тихо, потом все растолкую.

АДМИН
Что за тайны? Хотя бы название болезни я могу знать… черкните пожалуйста!

Завотделением невозмутимо улыбается, пишет что-то, отрывает пол странички Админу.

Тот также молча кивает. Прячет листок с расшифровкой диагноза.

Завотделением уже встал, прощально кивнул больным и направляется к дверям.

Даша, все время стоявшая за спиной шефа, вздыхает с облегчением, мимолетным ласковым движением приглаживает вихры взъерошенного Сашки, и отступает к дверям, призывая больных соблюдать тишину, прижимает палец к губам. К слегка опухшим от ночного приключения губам.

Обалдевший от увиденого Багор таращит глаза, поворачивается к Гере. Мол, ты видел?

Сашок, замечая возню соседей, довольно улыбается. Теперь уже и он понял, что секрет обмена раскрыт, но Даша этим нисколько не огорчена. Напротив.

БАГОР
Во, пусти козла в огород.

Сашок для вида кается, но при этом выглядит счастливым, он здоров, полон энергии, и упреки соседа его не слишком огорчают.

САШОК
Так ведь сказано – бальзам! Дико укрепляет потенцию!

При упоминании бальзами Гера лезет в тумбочку и капает себе в стакан порцию зелья. При этом Сашок одобрительно кивает, показывая ему большой палец, во!

Возмущенный Багор пытается реабилитироваться, и насмешливо говорит Сашке:

БАГОР
Ну естесс-но! Двести баксов, вот вам и любовь с голубями.

Он демонстративно раскрывает свой бумажник и показывает пустоту всех отделений, не считая яркой кредитки, с логотипами в уголках. Заметно, что Багра уело поведение Даши.

Гера укоризнено качает головой, мол, кончай беситься, он стоит сбоку, и Сашка не видит этих призывов к милосердию.

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ ДЕНЬ

Завотделением сидит за столом, обхватив лысеющий череп, и зло шипит, не глядя на Потапова. Выплескивает раздражение, не смея взглянуть в глаза коллеге.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Вот такие у нас министры! Только за свой счет! У нас ведь экономия валюты, бюджет… а списки – в задницу! Никакой Германии!

Оглушенный новостью Потапов молчит, ругаться бесполезно, а посоветовать шефу нечего. Он стоит у стола, мнет сигарету, но так и не решается ее закурить. В кабинете и без того хоть топор вешай. Завотделением наполнил пепельницу, и стоит зацепить ее рукавом, серый пепел рассыпется по столу.

Завотделением взжыхает, опускает руки, встряхивается, и мимолетно глядит на часы.

Потапов на свой лад понимает его жест и пятится к двери.

ПОТАПОВ
Ну, я пошел… похоронки писать.

Завотделением кивает и торопливо говорит вслед Потапову:

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Между нами… никому ни слова!

Потапов открывает дверь и с порога спрашивает, криво ухмыляясь:

ПОТАПОВ
Значит поедут только богатенькие. Багор, к примеру… Палыч, да?

Завотделеним зло машет рукой, мол, не вынимай душу, и без тебя тошно, и Потапов уходит, тихо прикрывая дверь.

Завотделением встает, роется в карманах, находит пачку сигарет, но она оказывается пустой. Зло скомкав ее Завотделением направляется к двери.

На столе бедлам. Пепельница с горкой. Разбросанные ручки, карандаши, фломастеры. И ненужный список, за право фигурировать в котором идет жестокая борьба.

Достаточно беглого взгляда чтоб заметить фамилию Багромян… сверху, в самом начале списка.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

Все кроме Админа стоят у стола, рассматривают дипломат с деньгами. Увлеченно трогают пачки, перетянутые банковской лентой, присматриваются. Сашок даже склонился к дипломату и шумно втягивает воздух, проверяет деньги на запах.

Гера стоит за спиной Сашки, в его глазах нет особой радости. Предстоящее испытание не радует.

Димон восторженно качает головой, мол, классная работа.

БАГОР
Пятидесятки. Для понта. Больше пачек. Меньше подозрения. Шершавые!

В палату входит Даша с подносом полным лекарств, пробирается к столу и невольно видит дипломат. Багор неторопливо закрывает его.

Даша раздает лекарства и, одолеваемая любопытством, с улыбкой спрашивает Багра:

ДАША
Кто разбогател? Или это на Германию?

Гера молча отходит, Димон тоже садится на свою койку, у дипломата остаются Багор и Сашок.

Багор с невинным видом отвечает, показывая за спиной Даши кулак Сашке, чтоб не прокололся:

БАГОР
Везет людям… Сашок получил наследство. Канада. Родыч помер… а миллионы Саше!

Багор для вида приподнимает какие-то бумаги, якобы с текстом уведомления о наследстве, чего чего, а фирменных бумаг в офисе всегда ворох, бросили в дипломат, вот и валяются. Потом с явным сожалением закрывает крышку и почтительно, с ужимками, передает дипломат Сашке.

Сашка хлопает глазами. Здесь ему впервые изменяет спасительное чувство юмора.

Багор подмигивает Даше, и говорит, прикладывая палец к губам:

БАГОР
Опрокинем по такому случаю! А, Даша? Может и ты с нами?

Даша недоверчиво пялится на Сашку, смотрит на дипломат, на Багра, явно измученного завистью, и торопливо выходит.

Едва дверь закрывается, Багор жестом фокусника извлекает бутылку и победно вскидывает вверх! Мол, есть чем отпраздновать!

ИНТ. ОФИСНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ ДЕНЬ

В помещении среди стандартного оборудования и офисной техники сидит, вжимаясь в кресло на колесиках, хозяин, заместитель Багра по финансовым вопросам, ТЁПА.

Он не молод, полноват, видно давно привык к сидячей работе, но прическа странная для представителя мирной профессии, это короткий бандитский ежик.

Над ним нависают две грозные туши в коже, это вымогатели, конкуренты Багра, походие выражением лиц как близнецы. Пусть будут БОЛЕК и ЛЕЛЕК.

По тому как жалко выглядит Тепа, ясно, что бороться с конкурентами он не намерен и готов все беды замкнуть на шефа.

Болек крутит в руках шнур от телефона, похоже вырванный с корнем, и недоверчиво пробует его на прочность. Сворачивает петлю и без долгих примерок набрасывает ее на шею запуганного Тепы.

ЛЕЛЕК
Не слышу ответа! Кто хозяин точки? Считаю до трех!

Тепа пучит глаза, дышит со свистом, его пока еще не душат, а лишь пугают, позволяя отвечать на вопрос. Криво улыбаясь, он робко перехватывает шнур и торопливо говорит:

ТЕПА
Так Багор ведь! Все у него! Так и сказал – посылай… ну в смысле…

Болек тут же затягивает шнур, прерывая показания клиента, но тот все же успевает воткнуть ладонь под удавку.

ТЕПА
В больницу! Он в больничке лежит… в первой… там эпидемия.

Болек и Лелек обмениваются понимающими взглядами, отступают к двери, оставляя шнур на шее несчастного зама.

Лелек вежливо делает ручкой, и открыв дверь умиротворяющим миролюбивым тоном просит Тепу:

ЛЕЛЕК
Ну, собирай на венки. И не серчай, брат, нам еще работать вместе. Пра-ально?

Громилы покидают офис, а испуганный Тепа нервно осматривается, не зная за что хвататься. Вызывать милицию он и не думает. Достает мобильник и некоторое время в сомнении вертит его в руках, не решаясь звонить Багру.

Поправляет воротник и брезгливо вытирает руки шуршащей принтерной бумагой. Только после этого набирает номер.

ТЕПА
Пацаны… вы где? Короче, на нас наехали! Че делать?

ИНТ. КВАРТИРА ГЕРЫ И КСАНКИ ДЕНЬ

Квартира типичная, однокомнатная. Мебель старая, купленная еще до перестройки. Уголок сына отгорожен шкафом, поставленным как дополнительная стена, тыльная сторона шкафа прикрыта ковром. Возле этого ковра на полуторной кровати сидит Ксанка.

Гости сидят на стульях, у стола. Стол заполнен бумагами. Это различные документы с печатями, с приколотыми переводами, с какими-то бланками.

Распахнутая папка уже пуста. Последняя, итоговая бумага, перед Ксанкой, и по ее взгляду можно понять, что хозяйка совсем запуталась и ничего не понимает. Она верит и не верит в реальность происходящего.

Гости – двое мужчин в добротных костюмах с галстуками. Один из них молчалив и выполняет роль секретаря, второй играет АДВОКАТА. Он и ведет переговоры с хозяйкой, передавая ей «сказочное наследство».

АДВОКАТ
Здесь всего лишь двадцать тысяч долларов. Остальные деньги вы сможете получить позднее. Через несколько месяцев. Все будет переведено на ваш счет в банке.

Адвокат улыбается, как будто выполненная работа приносит ему радость. Встает, кивает секретарю и тот быстро, с ловкостью фокусника собирает бумаги, оставляя Ксанке лишь пару копий. Но деньги так и лежат на столе.

Секретарь быстро отступает к дверям и скрывается в коридорчике. Адвокат понимающе кивает, смущение наследницы ему знакомо, и выходя из комнаты, уже из прихожей, советует растерянной женщине, провожающей гостей.

АДВОКАТ
Время тяжелое… Достоевскому не снилось! Я бы не тратил деньги. Столько криминала… За пенсию убивают! Лучше посоветуйтесь с мужем и решайте… что, когда…

Слышен хлопок двери. Голос адвоката умолк.
Ксанка все еще глядит вслед визитерам. Потом возвращается в комнату. Обходит вокруг стола. Берет бумагу с мелким шрифтом – на английском. Перевод есть, но там тоже не слишком четкая печать. Ксанка бросает бумаги на стол, и тянет руку к пачке долларов. Пятидесятки.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА УТРО

В палату входит медсестра Даша, несет градусники. Включает свет. Торопливо обходит палату. Будит спящих, заставляет мерять температутру.

ДАША
Просыпаемся. Берем градусники… через пять минут буду.

Белый халатик исчезает за дверью.
Мужики сонно ворочаются.

Админ первым делом вставляет наушник, потом тянется за градусником.

Димон не спал. Поэтому термометр уже под мышкой. А взгляд прикован к неведомой точке на потолке.

Багор приподнимает одеяло и с надеждой озирает картину… потом переворачивается на бок и спрашивает у Геры:

БАГОР
Ну, как у тебя?

Сашок уже на ногах, торопливо причесывает кудри, жует жвачку, которую взял с чужой тумбочки. Ждет сестру.

Гера поднимает голову и вяло отвечает Багру, по его тону можно понять, что заключенное пари кажется ему сейчас полным идиотизмом. Поэтому в ответе злость и раздражение.

ГЕРА
Звонила, вчера… типа какие-то адвокаты приходили. Обещала все расказать.

Багор спросонок не может понять о чем говорит Гера, потом торопливо кивает и переводит разговор на другое.

БАГОР
А, ты об этом… да, там все сделано! Я о другом… у тебя как? Столбняк был?

Гера удивленно глядит на Багра. Тот нисколько не смущаясь, шарит рукой под одеялом и кривится. Обнаруженное не впечатляет.
Багор переводит взгляд на Сашку, хмыкает. Не может удержаться от шпильки.

БАГОР
Тут больные жалуются… что были дикие стоны ночью! В коридорчике? Прям показательное выступление…

Сашок весело скалится. При этом продолжает поиски стаканов. Он уже нашел три и охотится за остальными. В его руке ополовиненая бутылка.

САШОК
Так ведь прощались. А здоровье от бальзама. «Мамой кылянусь, сылуший». Пейте – не пожалеете!

Гера встает и недовольно фыркает, помахивая пальцем перед лицом Сашка. Он явно не в духе. Да и выглядит скверно, бледность, испарина… тяжелое дыхание.

ГЕРА
Вчера выпил… сегодня дежурю в сортире.

Сашок нисколько не тушуется, беспечно отмахивается от прозвучавшего упрека. Спешит к койке Геры. Говорит тише, стараясь вести разговор только с ним:

САШОК
Выпей и дежурь. У меня тоже было… потом привык.

В доказательсво своей правдивости Сашон показывает плотно скатанные запасы туалетной бумаги, которых в его карманах не один и не два.

Гера морщится, с подозрением глядит на Сашку, ищет подвох.

ГЕРА
(зябко ежась)
Смерти моей хочешь?

Сашок уже достал бальзам из тумбочки и протягивает Гере откупоренную бутылку. Бальзам в благородной бутылке, ранее принадлежавшей немировской водке, выглядит гораздо приятнее, чем раньше. Но судя по реакции соседей пахнет все так же.

САШОК
Чем ты рискуешь? Хуже не будет! Логично?

Гера морщится но все же подчиняется давлению первопроходца, пьет столовой ложкой коричневатую гадость.

В это время в коридоре поднимается знакомый шум, топот скорых шагов медперсонала, скрип вечной разбитой каталки.

Сашок первым выглядывает в коридор и тут же пятится.

Димон обходит его и тоже интересуется природой суеты.
На его лице не отражается ничего особенного, верояно парень видел и не такое, во всяком случает он спокойно прикрывает створки, и садится к столу.

БАГОР
Что? Ногами вперед?

Димон ловко крестится, причем это выходит у него автоматически, не ради показухи.

Гера пытается перевести разговор на более спокойную тему, садится на край стола, немного бочком, словно его мучает живот, и дергает за рукав Сашку.

ГЕРА
Слышь, Сашок, хочешь нехило зарабатывать? Есть вариант. Для тебя!

Багор все же выглядывает в коридор, качает головой, провожая взглядом траурную команду, покойника вытаскивают как раз из соседней палаты. Потом говорит Сашке:

БАГОР
Счас политрук будет тебя учить… сам не в теме, но учить – запросто.

На этот раз Гера гораздо спокойнее относится к выпаду Багра, укоризненно качает головой, и продолжает свою мысль.

ГЕРА
Иди тамадой. На свадьбы. Язык у тебя подвешен… тосты знаешь. Или на похоронах…

Багор, насмешливо слушавший советы Геры, на миг ослабевает критический напор, пожимает плечами.

Админ, только сейчас смекнувший, что в коридоре возятся с покойником, сбрасывает наушники и торопливо шагает к двери. Багор отступает в сторону, пропуская опоздавшего к церемонии, и уже гораздо спокойнее говорит Сашке:

БАГОР
А чьо? Идея! Я лично платил одной стервозе триста бакинских. За вечер.

В палату робко заглядывает Тепа, и Багор сразу бросается к нему. Опасается, что зама застукает врач или медсестра. Время не приемное. Тащит в угол, к своей койке.

Но в коридоре не стихает шум, слышны возгласы, кто-то возмущенно требует Заведующего или Главврача, но все это идет фоном, Багор не обращает на шум внимания, принимает новый дипломат из рук Тепы, и подмигивает ему.

БАГОР
Привет. Здесь все? Натурой?

Тепа опасливо озирается на встревоженных больных, Димон выглядывает в коридор и выходит куда-то, Админ тоже примыкает к толпе.

Гера удивленно косится на соседей, спешащих в коридор, пожимает плечами, повернувшись к Багру, мол, что за шум, и выходит вслед за любопытным Сашкой.

В палате остаются лишь Багор и его зам – Тепа.

Багор решительно разворачивает плотного Тепу, прикрываясь им как щитом, и пользуясь случаем, торопливо перекладывает принесенные Тепой деньги в пакет, достав его из тумбочки. Остатки снеди сбрасывает на стол. Тут и печенье и бананы, и плавленый сыр в стандартной пачке.

Денег много, это уже не четыре пачки пядидесяток долларами, нет, итут сотки, пачки наспех переваливаются в яркий полиэтиленовый мешок с рекалмой местной торговой империи – «Максима»!

Спрятав деньги Багор облегченно вздыхает и поясняет посетителю:

БАГОР
У нас что ни день, покойник. Так что, цыганка нагадала – дорога дальняя… в дойчланд, на лечение.

Тепа мнется, нерешительно поднимает другую тему, видно что он опасается шефа.

ТЕПА
Тут наезжали… крутые уроды.

Тепа не знает, как передать свою обеспокоенность. Вертит руками, показывая что ему такие визиты совсем не по душе.

Багор больше думает о своем. Поэтому отмахивается от неприятной новости. Кратко заявляет:

БАГОР
Не бери в голову. Всех ко мне! Усек? Иренке ни слова?

Тепа неуверенно кивает, он вообще ведет себя неуверенно, и рад возможности поскорей улизнуть, когда Багор кивает в сторону двери, Тепа с облегчением пятится. Прощается молчаливым поклоном и уходит.

Багор кричит ему вслед, выходя за двери в коридор:

БАГОР
Тепа, мерси! Все между нами!

НАТ. ПАРКОВКА ВБЛИЗИ БОЛЬНИЦЫ УТРО

Болек и Лелек выбираются из машины и неторопливо идут к шлагбауму. В будочке дежурит пенсионер из охранной фирмы, он следит лишь за машинами, посетители его не интересуют, но Болек все же толкает дверцу в фанерную будочку, и цепко осматривает внутренности.

Дежурный вопросительно вскинув брежневские брови поворачивается к Болеку.

Болек успевает заметить пистолет на поясе, систему сигнализации. Тут же пару мониторов, с картинками поданными с камер.

БОЛЕК
Мужик, где тут морг? А?

Лелек стоит на асфальтовой дорожке, впереди, и ждет партнера. Он видит как шевелятся губы дежурного, тот кратко указывает куда идти, и в конце кивает, в двух шагах расположена высокая схема, план корпусов. Она чуть тронута ржавчиной, но все еще пристойна. Здания пронумерованы, а пояснения, что под каким номером, внизу.

Болек логоняет Лелека и громилы неторопливо шагают к нужному корпусу, тихо обмениваясь впечатлениями. Прикидывают план нападения и маршрут отхода. Особо внимательно присматриваются к заборам, сетке, столбам, ведь народ всегда найдет способ сократить расстояние.

Лелек указывает легким кивком на такую тропу. Она проходит как раз мимо здания, вид их окон которого хорошо знаком жертвам эпидемии.

Два крепких мужика не брезгуют народной тропой, лезут в щель, поднимая рваный край сетки.

За сеткой, в двадцати метрах откос и спуск к дороге с весьма интенсивным движением.

Парни идут к дороге, обмениваются замечаниями, их не слышно, гудят автомобили, проносятся тяжелые фургоны с рекламой. Утро. Доставка товаров.

Болек и Лелек идут по разрушенному тротуару, к развилке, там, за поворотом, в сотне метров стоянка перед шлагбаумом. Центральный вход в больницу.

ИНТ. КОРИДОР И БОЛЬНИЧНАЯ КОМНАТА ОТДЫХА УТРО

Вслед за шумной кучкой больных Багор подтягивается к комнате отдыха. Там пару кадок с зелеными деревцами, пару диванов и с десяток стульев, там же в углу на кронштейне телик. Дверей нет, одна стена снесена и осаталась лишь пара столбов, они и ограничивают помещение. Отделяют от коридора.

В комнате много больных, все взбудораженны, и ждут объяснений Завотделением, вероятно попытка Потапова успокоить народ не увенчалась успехом.

Потапов разводит руками и устпает место Завотделением. Но прежде чем он успевает что-то сказать, в полемику вступает Админ.

АДМИН
Давайте говорить конструктивно. Наша болезнь имеет высокую смертность – тридцать процентов. Это в Европе.

Админ показывает свой мобильник, поясняя откуда у него информация. И продолжает:

АДМИН
Там разработаны препараты, есть методика. Но сколько стоит курс лечения? Знаете? Пятьдесят тысяч долларов. Вопрос – чем будут лечить нас, и за чей счет?

Админ отступает к стулу, на котором пристроился Димон, слепо шарит за спиной, но так и не находит места. Димон тянет его к себе на колени.

Админ сопротивляется, и оттолкнув Димона спешит добавить еще один вопрос, пользуясь врменным замешательством врача.

АДМИН
Кстати, тут шумели о каких-то списках. Так вот, в министертве никаких списков нет. Никто никуда не едет.

В комнате отдыха поднимается шум. Больные бурно обсуждают новость, требуют ответа от врача, перебивают друг друга.
Кто-то не верит, машет рукой, мол, сядь новенький, не болтай, кто-то тычет пальцем в сторону коридора, вопрошая Завотделением, сколько еще больных выкатят из этих палат ногами вперед.

Багор недоумевает, толкает плечом Геру, спрашивает что-то.

Потапов явно чувствует себя виноватым, ведь шумный стихийный митинг возник во время его дежурства. Но успокоить народ уже не так просто. Потапов машет руками, и народ, взбудораженный новостями и печальными событиями, неохотно затихает. Но объяснеий ждут от Завотделением.

Тот стоит и молча жует губы. Видно, что подобные выяснения отношений ему не нравятся, но деваться некуда.

Даша, возмущенная бунтом на корабле пробирается меж больными, отнимая у некоторых термометры, многие так и не вытащили их, забыли.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Чего вы хотите? Знать правду? Или лечиться? Барикад нам еще не хватало! Хватит орать!

Завотделением сам орет, причем орет с таким негодованием, с такой яростью, что кажется будто именно больные причина его гнева. Оглядев притихших людей, Завотделением указывает на Админа. Отвечает именно ему.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Да, смертность высокая! Да, никто никуда не едет. Да, у государства… нашего шибко независимого государства! Нет средств! Ну и что?
Германия… подумешь Германия! Вон в Белоруссии такая же эпидемия. И лечат! Лечат!

Завотделением обводит гипнотичным взглядом всех крикунов, грозит им пальцем, и задает свои вопросы, не менее резкие, чем предыдущие.

Как ни странно, этот напор действует на людей умиротворяюще. Многие успокаиваются. Ерзают под взглядом врача, отводят глаза.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Кто желает выписаться и ехать в Германию за свой счет? Кто? Подойдете в кабинет. Остальные – марш в палаты! Хватит демократии…

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ ДЕНЬ

В кабинете робко жмутся к столу посетители, родственники. Они смущены, скованы. Не решаются присесть.
Завотделением спокоен, ведь о Сашке можно говорить правду, здоров.

Посетители – дородная ЖЕНЩИНА лет пятидесяти, по одежде видно что она явно из крестьян, из фермеров, и сопровождающие ее мужчины, вероятно родственники. Говорит лишь она, мужчины помалкивают, жмутся к двери.

ЖЕНЩИНА
Так все газеты пишут, эпидемия. Что безнадежны… а мы Сашку…

Завотделением перебивает Женщину, осуждающе постукивая по столу пальцем. Он явно торопится, но вынужден принимать посетителей, длинной беседы не предвидится.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Пишут глупости! Кто безнадежен? Сашка? Мы его выписываем на днях! Здоров! Понятно? Пьет только… а так… здоров!

Женщина явно растеряна, да и ее спутники выражают вместо радости недоумение. Они ждали совсем другого ответа.
Женщина пытается уточнить, свести концы с концами. Она то хватается за сумку с передачей, то опускает ее на пол, ведет себя как человек забывший что-то важное.

ЖЕНЩИНА
Здоров? Так он не опасен? Его можно забрать? Мы бы ухаживали… у нас сами знаете… не то что в городе. Все свежее… быстро поправится. Или он не совсем…

Тут она запинается и пытается как-то намекнуть на помешательство, крутит у виска рукой… и многозначительно подмигивает заведующему.

Медик не понимает ее сомнений и отвечает уверенно, четко, торопится завершить разговор.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Глупости. Нормален он. Говорю вам, здоров. Можете сами убедиться… на днях выпишем.

Завотделенеим поднимается, широким жестом указывая на дверь, мол, готов провести к палате. Он выпроваживает гостей, и с облегчением вздыхает, когда удается покинуть кабинет. Замок щелкает и кабинет пустеет.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате пусто. Лежит Багор да Димон вяло листает книгу взятую у Геры. Остальных нет.

Снаружи тихо, слышен лишь работающий телик в комнате отдыха, но его далекий звук трудно разобрать. Тишину нарушают шаги. По коридору тупочет несколько человек, причем шагают в скором темпе, спешат.

Багор на всякий случай сует руку под матрас и ложится на бок, устаивается поудобней, чтоб вошедшие не застали врасплох.

И точно, спустя секунду в дверь палаты стучат, входят три человека, два мужика и крупная ЖЕНЩИНА в солнцезащитных очках. Мужики крепкие, на вид – празднично одетые колхозники, семейство фермеров. Скрипучая малоношенная обувь, костюмы, рубашки без галстука, неуверенность во взгляде.

Женщина,глава делегации держит в руке букет, самодельный. Украшенный какими-то ленточками, с картонной бабочкой на стеблях.

Оглядев почти пустую палату, женщина широко разводит руки и шагает к Багру, присматриваясь к нему.

ЖЕНЩИНА
Сандрик! Родной. На себя не похож… что же ты прихворал?

Багор пялится на делегацию с явным подозрением, и медленно садится. Рука все еще под матрасом.

Женщина идет к нему протягивая руки, но в двух шагах останавливается, и оборачивается к мужчинам. Ее голос хлещет как хлыст укротителя.

ЖЕНЩИНА
Чего встали? Продукты сюда! Рыбку… вино яблочное!

Она смело подходит к Багру и с удивлением замечает, что родственник уворачивается от ее объятий, более того, отталкивает благожелательницу.

БАГОР
Ну-ну, полегче! Мамаша, вам кого?

Мамаша смотрит на неблагодарного родственника с удивлением и явной жалостью. Ее речь становится похожа на сюсканье взрослого над коляской грудничка.

ЖЕНЩИНА
Видите. Не узнает… всё хвороба проклятая! Сандрик, не узнал тетю Зизю? Не узнал родную? А братиков? Вот и братики твои…

Багор снова уворачивается от рук заботливой тети, явно не желая попадать в родственники к фермерам, оставляет в покое матрас и выскальзывает из узкого просвета меж кроватями в цетр палаты, здесь полегче маневрировать.

БАГОР
У меня теток отродясь не было. Кончай пускать слюни, зизя!

Тетка в наигранном испуге пятится, прижимает руки к лицу, показывая что готова разрыдаться, но все же продолжает атаковать забывчивого родственника. Она все еще сохраняет покровительственный тон.

ЖЕНЩИНА
А Лену помнишь, невесту? Помнишь? Что и Лену забыл?

Багор всячески выражет свое недоумение, но все еще не понимает какого Сандрика ищут селяне. Он даже указывает на Димона, как возможного кандидата, но Женщина отмахивается, Димон не проходит фэйс контроль.

Димон пожимает плечами, ему троица тем более не знакома.

Женщина руководит размещением продуктов на столе, вероятно собираясь во время застолья утрясти спорные вопросы, и шепчет братьям, не обращая внимания ни на Багра, ни на Димона, словно они всего лишь предметы интерьера:

ЖЕНЩИНА
(советуясь с мужчинами)
Утку достань. Вино где? Ничего… Побудет у нас недельку - другую, отойдет. Больница-то рядом. Найдем доктора по головным болезням.

В палату шумно вбегает Сашок, следом за ним, через секунду, появляется Даша, раскрасневшаяся, с заплаканными глазами.

Сашок не обращает на родычей никакого внимания, принимая их за посетителей Багра, досигает тумбочки и достает паспорт. Это видавший виды документ с расслоившимися обложками.

САШОК
Где жена? Какая жена? Покажи, ну?

Даша видит посторонних и останавливается, нерешительно заглядывает на страницы паспорта. Сашок торопливо листает его от корки до корки.

Багор невесело ухмыляется и прерывает романтичную и в то же время судьбоносную беседу влюбленных.

БАГОР
Сашок, тут, типа, твоя родня. Говорят у тебя провалы памяти, жидкие мозги. Уловил?

Багор подмигивает делегации и вертит пальцем у виска. Не совсем понятно, кому предназначен это жест, но Сашок понимает его правильно.

САШОК
А, Зина? Ну да… отчима родня. И чего?

Багор многозначительно кивает на делегатов. Поясняет тугодуму:

БАГОР
А того, сдадут на дурку, наследство прикарманят и привет! Иди, поцелуй зизю!

Сашок энергично мотает головой, отступает к койке и бессильно опускается на нее. Он готов раскрыть тайну розыгрыша, и не обращает внимания на предупреждающие жесты Багра.

Сашок смотрит только на Дашу, и клянется ей, обращается лишь к ней:

САШОК
Нет никакого наследства. Нет. Откуда у меня деньги?

Даша встряхивает головой и выходит из палаты, замечая недоброе внимание Женщины, ей не нравятся новые родственники. Они готовы взглядами испепелить медсестру.

Едва она уходит, родственники оборачиваются к главнокомандующему, ждук указаний Зизи и ловят каждый ее жест. Признание Сашки их не особо впечатлило, тем более что адресовано сестричке, а не им.

Женщина идет к койке Сашки и готовится повторить сцену с объятиями, но Сашка уже пришел в себя и на глазах меняется, в его речи прорезаются незнакомые кокетливые нотки. Да и все манеры становятся непривычными, смахивают на игривость гомосексуалиста.

Он уворачивается от рук Зизи и проныривает к мужикам.

САШОК
Братцы, вы что, за мной? А? Сема, ты помнишь наши рыбалки… а? Сема? Воздух, солнце, онанизм укрепляют организм! Скажи, ты тоже хочешь, чтоб я приехал? Ну, посмотри мне в глаза…

Один из мужиков мигом краснеет и пятится к двери. Он не находит слов. Ему и стыдно, и страшно, и объятия слюнявого Сашки пугают. Тот уже пытается целоваться с братиком, но далеко не по-братски.

Зизя с удивлением глядит на своих родственников, впервые узнавая об их детских шалостях.

ЗИЗЯ
Санрик, что с тобой? Ты о чем?

Сашок отмахивается от Женщины и поворачивается мнущемуся у дверей брату. Похоже он намерен раскрыть всем собравшимся правду о непутевых играх подростков.

САШОК
Сема… забыл меня? Противный! Я думал хоть кому-то еще нужен Сашка… кому? Или ты женился? Скажи правду, женился? О, я так и знал!

Сема выскакивает из палаты как ошпаренный. Едва Сашка поворачивается к второму брату, как и тот повторяет маневр младшего, и скрывается за дверью, жестами показывая Зизе, что спешит помочь младшему.

Зизя изумленно хлопает глазами.
С ней Сашок общается совершенно другим тоном. В его голосе звенит праведный гнев оскорбленного гея, в его жестах накопившаяся за годы унижений ненависть к благополучному слабому полу.

Пока Зизя пятится к двери, Сашок успевает высказать ей немало комплиментов.

САШОК
Что уставилась, старая кошелка? Что? Никогда гея не видела? Мне мужчина нужен, а не толстозадая стерва, ясно? Что, рот раззявила? У нас свобода!

Багор давится со смеху, и отворачивается. Димон ошалело хлопает глазами.

Зизя покидает палату, не находя слов, она лишь хватает ртом воздух, и краснеет от гнева и беспомощности. Она не успевает выйти, как Сашка гневно открывает дверьи кричит в коридор:

САШОК
Я еще приеду… я выведу вас на чистую воду… пора кончать с лицемерием и ханжеством!

Багор падает на свою койку и заходится в смехе.
Димон, смекнув что все слова Сашка всего лишь разводка, тоже хохочет.

Один лишь Сашок устало ложится на койку и прикрывает голову худой подушкой, словно ему белый свет не мил.

В патату возвращается Гера, и с удивлением глядит на тоскующего Сашку, на хохочущего Багра, и на Димона, присевшего к узелку с натуральными продуктами.

Он взглядом спрашивает у Багра, что происходит. Но тот не отвечает. Отмахивается, смеется.

Димон извлекает бутылку вина, вероятно яблочного, смачно сглатывает. Но Сашка не реагирует. Как будто передача не существует. Смахнув подушку с лица грустно замечает, ни к кому не обращаясь. Словно размышляет вслух:

САШОК
Комедия. Лучшие воспоминания жизни – больница! В армии сломал ногу. Люди тянули лямку, а я прохлаждался в госпитале. Шашки, телик, квас.

Димон добивается своего, Сашок встает и раскладывает продукты на столе, благородно жертвуя их в общий пай, в том числе и вино.
Димон торопливо выбивает самодельную пробку и нюхает вино. Восторженно закатывает глаза. Мол, вот это напиток.

Сашок садится и продувает стакан, подставляя чтоб разливал Димон. Продолжает вспоминать дни в больницах.

САШОК
На гражданке нашли что-то в легких… попал в санаторий. Жрал отбивные… во!

Показывает какие толстые отбивные он уминал в больнице, жадно облизывается. Багор скептически склонил голову, но спорить не решается, да и вино не вызывает доверия. Поэтому он жестом отказывается от порции.

А Сашок заключает свою мысль, поднимая стакан и рассматривая вино на свет.

САШОК
И здесь… Всего неделю в палате, зато с кем! Даже не верится… вот парадокс!

Он выпивает свое вино, занюхивает по привычке корочкой ржаного хлеба и кивает в такт собственным мыслям.

Багор не выдерживает, фыркает и разрушает пафосный миг, в своей циничной манере, кивая в сторону дверей, говорит:

БАГОР
Так ты верни родню! Сашок! По гроб будешь кайфовать на больничной койке. В дурдоме.

Димон, все это время наблюдавший за событиями со стороны, наконец решился подать голос. Он ставит на стол стакан, и кивает Сашке, говорит рассудительно, в своей обычной манере, всюду пытаясь усмотреть глубинную связь.

ДИМОН
Положим, в старое время медсестру за шашни выгнали бы! Да и за валюту срок полагался…

Димон спокойно убирает со стола выпивку, стаканы, прячет все от греха в пустующую тумбочку, одна койка все еще простаивает без больного.

Сашок следит за ним и печально размышляет вслух, бросая в рот махонькие сухарики из принесенной передачи, вероятно чесночные, порваная упаковка остается у него на тумбочке.

САШОК
Странно устроены люди. Она видит доллары и приходит в экстаз. Баба снимает трусики, я прихожу в экстаз.

Гера, после этой реплики и с недоумением поворачивается к Багру, мол, что за тема, откуда у Сашки меланхолия.

Гера садится к столу, вино, рыбка все еще лежит на столе, настоящая копченая, с маслянистым бочком, и прозрачной плотью янтарного цвета. Гера нюхает рыбку, многозначительно покачивая головой.

САШОК
Мы счастливы, а ведь ничего не из менилось. Может кровь потекла быстрее, и только. Просто у нас появились смутные надежды… на близкое счастье.

ИНТ. ОФИСНОЕ ПОМОЩЕНИЕ ДЕНЬ

Офисное помещение расположено на первом этаже, и мы видим внутренности кабинета снаружи, находясь вне офиса. В стандартном кабинете с минимальным набором мебели и техники два молодых клерка. Они склонились над столом и рассматривают документы Ксанки.

Что она принесла бойким ребятам не ясно, но ребята весьма цепко ухватились за ее предложение, шелестят бумагами, проверяют что-то, один куда-то звонит, второй расспрашивает Ксанку. Это могло бы быть ломбардом, но никаких вещей сданых под залог не видно.

Зато на столах немало журналов по недвижимости.
Ксанка рассматривает план квартиры, показанный сотрудниками, кивает, что-то поясняет.

Звонивший возвращается к коллеге и они вдвоем принимаются составлять договор, вернее вписывать в него данные Ксанки.
Похоже она пришла заложить квартиру. В ее глазах отчаянная решимость довести дело до конца.

Перед тем как покинуть помещение конторы, Ксанка протягивает ребятам одну купюру, доллары, и что-то спрашивает.
Сотрудник, выдавший ей документы, с готовностью берет 50 долларов и проверяет – пропуская через детектор. Проверка происходит на глазах Ксанки, и после того как ей возвращают фальшивку, Ксанка в сердцах рвет ее.

Ксанка покидает гостеприимных ребят, хапнувших ее квартиру под залог, на их лицах явное удовлетворение, когда дверь за посетительницей закрывается, они на американский лад обмениваются ударами ладошек, мол, мы сделали!

Ксанка стоит на улице, она растеряна, за спиной крупная табличка с наименованием фирмы выдающей кредиты.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В дверях показалась жена Геры – Ксанка, и он встает, намереваясь выйти с женой.

Но Багор, с нетерпением потирая руки, обгоняет его и первый покидает помещение. При этом он успевает многозначительно подмигнуть Димону, занятому чтением.
Остальные отстутствуют.

Димон, уловив пожелание Багра, тоже встает и направляется к дверям.

Гера, пережидает бегство соседей, с благодарностью кивает Димону, потом жесто приглашает жену в палату. Там пусто.

Они входят и садятся на койку Геры.

ГЕРА
Что с тобой?

Жена молча пожимает плечами, потом протягивает банкноту. Доллары.
Гера берет купюру достоиством в пятьдесят долларов и вертит ее в руках… на его лице борьба чувств, хочется все рассказать жене, и страшно попасть в переплет.

КСАНКА
Не понимаю, кому это нужно. Эти деньги – фальшивка. Липа! Все – обман! Зачем?

Ксанка не видит смысла аферы, она растеряна. Взглянув на озадаченного Геру она спешит переменить тему, чтоб не грузить больного.

КСАНКА
Я говорила с врачом. В Германию только за свой счет. Да?

Гера отворачивается, склоняется к тумбочке, чтоб Ксанка не видела его лица, достает принесенные ею продукты, и видит пачки фальшивых долларов.

ГЕРА
Едут пару человек… Багор, крутые. А это что? Наследство? Оставь…

Гера заворачивает липовые доллары в пакет, непрозрачный, черный, и бросает на нижнюю полку тумбочки.

Ксанка встает, она боится оставаться с мужем наедине, прячет глаза, и все же решается, тихо но твердо сообщает:

КСАНКА
Я оформлю займ под квартиру. Может тебя тоже возьмут? А? Может не в Германию, так в Москву? В Питер? Должны же это лечить…

В палату, кратко постучав входит Багор, то ли проверяет, насколько честно ведет игру Гера, то ли решил прихватить сигареты.
Он проходит к своей койке, успокаивающе помахивая руками, мол, не суетитесь, я на секунду, но Ксанка уже встает и тянет Геру на выход.

Гера не сопротивляется. Они уходят. Попутно Гера многозначительно кивает, подает знак Багру, что Ксанка притащила наследство, там в тумбочке. Но Багор удивленно таращится ему вслед, не успев понять мимическое послание.

Тем не менее Багор осматривается. С подозрением косится на Герину тумбочку. Подходит к ней… видимо ему охота проверить, принесла ли Ксанка доллары…

Он наклоняется к тумбочке.

В коридоре слышны шаги. Грузный мужчина или даже парочка грузных мужчин слаженно топчут линолеум.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ КОМНАТА ОТДЫХА ДЕНЬ

Гера усаживается в глубокое кресло с блестящими лысинами, рядом на диване устраивается Ксанка. В комнате никого нет. Телевизор не работает. Лишь в углу слабо журчит компрессор, нагнетая воздух в аквариум.

Ксанка собирается что-то сказать, но Гера решительно перебивает ее и признается:

ГЕРА
Ксанка, не злись. Эти деньги – словом, мы тут поспорили… с Багорм. И…

Гера старается найти убедительные слова, и все больше запутывается. Он пыхтит, держит Ксанку за руку, и выдавливает из себя признание по кускам. Порциями.

ГЕРА
Багор всех достал своими наездами. Все у него продажные, все дешевки. Я и поспорил, что ты не зажмешь наследство. Что не растратишь втихаря.

Ксанка сперва слушает геру спокойно, потом улыбается, как бы не веря, что все это правда, надеется, что это шутка. Но по мере того, как Гера раскрывает тайную подоплеку наследства, она приходит в ярость. Вскакивает, отталкивая руку мужа и возмущенно пыхтит, не находя от гнева слов.

Потом все же выпаливает в лицо Гере:

КСАНКА
Свинья! Какие же вы свиньи! Я квартиру заложила… ты хоть понимаешь это? Квартиру! Ради чего? А вы тут пьете, пари у них! Гусары!

Гера пытается удержать ее, протягивает руки, но Ксанка неожиданно даем ему отпор, выскальзывает из неудачных объятий, резко разворачивается и уходит, гневно крикнув через плечо:

КСАНКА
Пропадите вы пропадом… скоты!

Гера не решается догнать супругу, делает пару шагов вслед, потом останавливается. Зло мотает головой. Отходит к аквариуму. Стоит, слепо глядя на обитателей водного мира. Его мрачное лицо отражается в стекле аквариума.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

Багор прислушивается. В коридоре, все ближе, шаги посторонних. В больничных тапках так не топают, сразу ясно, что идут чужие.

Багор поднимается. Но не успевает вернуться к своей койке.

Дверь раскрывается и в палату быстро проникают двое бандитов – Болек и Лелек. Они прикрывают дверь и вытаскивают из штанин резиновые шланги, пористая резина не хранит отпечатков, да и в применении удобна.

Багор все еще не верит в худшее, и пятясь к окну пытается остановить громил, заговаривает им зубы.

БАГОР
Да выписался Сашок, выписался! Парни… вы чьо?

Болек и Лелек знают свое дело, приближаются к Багру и возносят оружие вышибал над головами, при этом красноречивый Болек зловеще сообщает Багру суть претензий.

Лелек действует молча, не пытаясь общаться с противником, он высматривает болевую точку или брешь в обороне Багра, успевшего поднять к груди хилый табурет.

БОЛЕК
Говорили тебе продай точку! Че, зажилил?

Багор уворачивается от первых ударов, успевает кинуть табуреткой в стекло, и оно с шумом рассыпается по полу. Однако громилы настигают его и валят на пол, на стекло, ретиво обмахивая дубинками. При этом они покрякивают от усердия и изредка отпускают колкие замечания.

Стекло скрипит под их грузными телами, на линолеуме появляются красные капли, руки Багра порезаны. Но он все еще ползет к двери, лягаясь наугад.

БОЛЕК
Тот прав, у кого больше прав! Бугор!

Лелек все время суетится сбоку, широкоплечий братишка мешает ему внести лепту в общее дело, поэтому он вынужден бить реже, кратко, и так же кратко пыхтеть.

ЛЕЛЕК
Был бугор… сдулся… мы тебя выровняем… мы тебя уроем!

Багор ждет спасения от персонала и ползет по скользкому полу, он умело прикрывается, то цепляется за кровать, то ныряет под стол. И даже успевает зло огрызаться.

БАГОР
Я буду гнать дизель… хоть на куски режьте! Паскуды!

Дверь в палату открывается, и вбегает Димон, а за ним спешит молчаливый санитар. В коридоре слышны крики, видимо грохот стекла и вылетевшая табуретка привлекли внимание обитателей и персонала.

Багор видит Димона, пробует вскочить, тянется к своей койке, благо бандиты отвлеклись, обернулись к дверям, но скользит на стекле. Падает.
Болек наконец таки попадает дубинкой по голове Багра, и тот оседает на пол, расползается бесформенной массой.

БОЛЕК
Разрежем. Не боись… без наркоза расчленим!

Лелек грозно наступает на подоспевших спасателей, и они отпрыгивают к стенкам, позволяя громилам покинуть помещение.

Даша стоит у дверей, испугано глядя на кровь, на бессознательного Багра. В коридоре все еще шумно. За ней топчутся любопытные больные.

КОНЕЦ ВТОРОГО АКТА

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате Димон, Гера и Админ. Они сидят на своих койках, вяло переговариваются.

Гера держит в руках очередной кроссворд, но не заметно успехов в разгадывании, все клеточки пока еще чисты.

Димон пытается читать одолженную книжку, но сейчас она лежит вверх обложкой, Димон устало трет глаза.

Админ спокоен, акция устрашения происходила без него, поэтому он легко берется судить, выживет ли Багор.

ГЕРА
Нафига делать дурную работу? Мы и так на ладан дышим. Так зачем рисковать?

Админ отмахивается от аргументов Геры, перебирает свои касеты с записями, продолжая говорить, вставляет их в плеер, помечвает какими-то надписями. Заметно, его мало волнует судьба других.

АДМИН
Может долги, может показательная акция. Отморозки…

В палату входит медсестра Даша, приводит новенького, сухого старичка с седыми волосами, смутно напоминающего первого – покойника. Что успел покинуть эту палату раньше.

Даша молча показывает ему свободную тумбочку, так же молча приподымает одеяло. Подносит к его лицу свое запястье, тычет пальцем в циферблат. Старичок глухой.

Димон садится к тумбочке, и выгребает из нее общие продукты. Туда же спрятана бутылка вина. Даша тут же решительно отбирает вино.

Гера пожимает плечами. Багра нет, Сашок выписался, воевать за алкоголь некому.

Новичок молча устраивается на новом месте.

Даша глянув на тумбочку Багра достает продукты, вернее пакет с деньгами, которые прикрыты продуктами. Увидев верхний слой, она протягивает продукты Гере.

ДАША
Ешьте… пропадут. Он, когда еще встанет…

Даша уходит, показав старичку что ждет его в коридоре.

Гера берет пакет Багра и взглядом предлагает Админу.
Тот отказывается от чужих продуктов. Он даже открывает дверцу тумбочки, чтоб показать изобилие, несколько бутылок, что-то молочное, пачки печенья, яблоки. Всего валом.

Гера равнодушно кивает, убирает пакет в свою тумбочку и говорит Димону, возвращаясь на свое место:

ГЕРА
Потом схаваем. Успеем.
(и уже тише добавляет)
Если доживем…

Димон снова берет книгу, собирается читать.

А Гера отвернувшись, глядя в потолок, говорит то ли ему, то ли самому себе:

ГЕРА
Всю жизнь думал, что смерть – это где-то… это бог знает когда. Что жизнь – длинная. А оказывается конечная рядом… кстати, жена принесла липу Багра. Выкинуть что ли?

Димон приподнимается, несколько мгновений молча глядит на Геру, вникая в сказанное, спор уже забылся, новые события вытеснили его на задворки. Гера показывает ему взглядом на свою тумбочку, мол, там все. Димон кивает и снова роняет книгу, говорит уверенно, убеждая скорее себя, чем Геру:

ДИМОН
Оставь. Не ищи приключений… мало ли как повернется.

Димон закатил глаза, намекая, что там за стеной совсем другие люди, другая жизнь, другие понятия. Он даже вспоминает что-то свое.

ДИМОН
Чужая башка – потемки. У нас был случай, друг подкинул корешу нож. Друг! Пацану по УДО выходить через пару дней, а тут такой облом!
Потом просекли… этот придурок просто боялся остаться один. Устроил подляну. Чтоб кореш задержался на нарах…

Гера с усмешкой подходит к окну, с тоской глядит вниз, на близлежащую зелень, на мелькающие огни транспорта за серым бетонным забором, машет рукой в сторону окна, мол, там жизнь… потом заваливается на подушку, при этом слегка задев спинку кровати, и, потирая затылок, неохотно признанься, как будто стыдясь своего прошлого:

ГЕРА
Да у всех свои понятия. Знаешь, я ведь тоже в свое время влетел… вспоминать противно. Два года… в мусор. Вернулся худой, ищу спортивки, чтоб хоть что-то не сползало… открыл шкаф, а там – вещи. Ее. Ксанки. У меня дыхание перехватило… как будто кол в груди. Запах…
Это вам, молодым кажется, где стояк, там любовь. Было бы за что взяться… - чушь собачья.

Завершает свой монолог Гера весьма прозаично, вспомнив что-то, лезет в тумбочку и достает бальзам – Сашкино наследство. Пьет порцию. Он уже привык и не зажимает нос, как раньше.

Бальзам все еще в той же бутылке – Немиров, но количество явно уменьшается.

Админ, искоса глянув на отраву, с отвращением морщится.
Он не высказывает осуждения, но и не намерен присоединяться к Гере. Бегло глянув в сторону Димона, Админ качает пальцем, мол, не тот путь.

Димон пожимает плечами. Он еще не решил, что правильно. Этот обмен взглядами, молчаливый диалог, замечает Гера.
Он поднимает бальзам, встряхивает бутылку и говорит, стараясь чтоб это звучало как отвлеченная болтовня:

ГЕРА
В трагедиях принято изображать предсмертные муки… люди в ужасе… творят что-то. Сходят с ума.

Гера останавливается, пытается передать сказанное жестами, напыщенно поднимая вверх ладони с растопыренными пальцами.

Димон кивает. Но молчит, ждет выводов Геры.

Гера ставит бальзам на стол. Но бутылка скользит, и едва не падает со стола. Гере приходится резво кидаться на ней, подхватывая у самого края. Что ему все же удается. Внешне он вяловат, малоподвижен, а тут рывок… резкое движение. Неплохая реакция.

ГЕРА
А я сижу и тупо жду, пока мотор откажет. Пью эту гадость, потому что другого не осталось. Нет выхода… звонил парню в Белоруссию. Но пока молчок. Тишина…

Дверь палаты открывается, в палату входит сестра, разносит пищу.

Гера отступает к своей койке.
Димон и Админ готовятся к обеду.
Димон расстилает на тумбочке вафельное полотенце.
Админ притирает свои личные приборы. Нож, вилка, ложка.

Поэтому они не видят того, что видит Гера, который достает из пакета Багра пачку чипсов. Ниже лежат пачки долларов в плотном пакете, прихваченные прозрачной липлентой.

Гера кладет на свою тумбочку пачку чипсов и садится, старательно опускает пакет Багра на пол, он даже проверят, прочно ли стоит пакет, опасается, что деньги вывалятся.

Раздача заканчивается быстро, всего трое в палает, а женщины работают сноровисто, спешат, поэтому спустя пару секунд двери закрываются.

ИНТ. КАБИНЕТ ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ ВЕЧЕР

Завотделением переодевается, собираясь покинуть кабинет, на дежурство заступил Потапов, он уже в дверях и разговор коллег носит отрывочный характер. Завотделеним спешит домой, движения резкие, четкие, но временами он останавливается и думает о чем-то, старается не забыть важное в суете. В это же время он говорит с Потаповым.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Выписали Сашу… пьяницу. А тут трагедия. Любовь. Даша в слезах… представь. Такого парня упустила. Оказалось – гей. Сашка гей!

Потапов не поняв толком, в чем суть, уточняет, переминаясь у дверей, ожидая пока хозяин завершит сборы.

ПОТАПОВ
Какого парня? Он же пьет!

Завотделением набрасывает куртку, проверяет ключи, просматривая их бегло, брелки не дают спутать рабочие наборы с домашними. Идет к двери.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Такого… миллионера. Наследство получил наш Сашок! Канада…

Он кивает, подтверждая, что не шутит, выпроваживает опешившего Потапова, и никак не может вставить ключ в замок, свет уже погас, и два врача стоят у двери, один на ощупь вставляет ключ, другой ждет. Вздыхает. Потом говорит совершенно расстроенным голосом:

ПОТАПОВ
Кому отпуск обломали… кому миллионы и Дашу впридачу…
Достало всё!

Завотделением примирительно кивает. Мотает головой, указывая вверх, на небеса, и пытается как-то отвлечь Потапова от мрачных мыслей.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Скоро этот бардак закончится… И нечего стонать. Жив, здоров, жена души не чает, да и в отпуск успеешь в бархатный созон…

Потапов с усилием потягивается, и недовольно глядит на часы. Его время вышло, и пустые разговоры не радуют. Но легкомысленное отношение старшего товарища, отправляющегося домой, задевает его и Потапов уже злее, сказывается усталость и раздражение, отвечает:

ПОТАПОВ
Кончай, а! Вон чудак получил наследство… окрутил Дашу… а мы? Что? Как сидели так и…

Но сбить завотделением с радужного бодрого настроя не так просто, он отмахивается от мнимых бед Потапова, и не поднимая глаз, осторожно втолковывает ему свое, продолжая колдовать с непослушным ключом:

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
Сидели! Ты как моя жена… прям двигатель вечного ворчания… ремонт нужен, малому комп нужен, пылесос почини, что лежишь бревном?

Потапов наконец улыбается, ему приятно что у старшего тоже есть свой начальник, и он даже подначивает Завотделением, советует, невесело посмеиваясь.

ПОТАПОВ
Так почини ей пылесос!

Завотделением кивает, как будто и не ждал другой реакции, заврешает возню с дверью, прячет ключи. Стоит расстегнутый, с шутливым поклоном поворачивается в сторону Потапова.

ЗАВОТДЕЛЕНИЕМ
А что изменится? Она найдет к чему прибодаться! Я о чем толкую? Счастье - относительно! Лимузин или трамвай – без разницы. Главное чтоб здесь
(он стучит себя в грудь)
все было в порядке. А мелочи не должны засорять среду…

Врачи расшаркиваются, прощаются, и расходятся. Потапов спешит к отделение, а заведующий жмет кнопку лифта, и ждет его, прислушиваясь к знакомому шуму, считает этажи.

Потапов уже издали, от комнаты отдыха машет Завотделением рукой, но начальник уже входит в лифт.
Спустя секунду желтый свет в махоньком окошке-иллюминаторе пропадает, служебный лифт уходит.

КОНЕЦ ВТОРОГО АКТА

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ВЕЧЕР

В палате пока нет нового больного, глухого старичка, и Гера несет к столу находку. Высыпает на стол почти два десятка пачек, перехваченных аптечными резинками. Доллары.

Гера не слишком верит в натуральность денег и спокойно говорит, обращаясь к Админу и Димону:

ГЕРА
Нашел в пакете Багра. Кажется настоящие. Хотя… Зачем хранить здесь?

Парни тут же бросают свои вечерние занятия, Админ откладывает ноутбук, Димон роняет на постель книгу, и оба спешат к столу. Берут пачки, щупают деньги, проверяют, кто как умеет.

Димон глядит на Геру круглыми глазами и восторженно заявляет, толкая плечом Админа:

ДИМОН
Чистое бабло. Это не туфта.

Админ тоже выглядит ошарашенным, качает головой и садится к столу, подтягивая ближнюю тумбочку. Он быстро перекладывает пачки. Потом называет итоговую сумму:

АДМИН
Сто восемдесят штук. И мелочь. Две двадцатками.

Гера кивает. Он тоже не видит никаких признаков подделки. Но все же на всякий случай убирает деньги в пакет.

Парни молча следят за его руками. Деньги приковывают внимание, завораживают. Наконец Админ решается спросить, поглядывая в сторону двери, вероятно ожидая старичка.

АДМИН
Делим? На троих? Или – в долях? Нам лишь бы на курс лечения, остальное твое… идет?

Димон шумно вздыхает, он все еще не верит, что это реальность, трясет головой, как после сна, и с надеждой глядит на Геру. Тот нашел деньги, не зажилил, выходит есть шансы…

Гера нерешительно мотает головой, не находит слов, морщится, как от зубной боли, убирает пакет в тумбочку, и только потом, садится на свою койку и отвечает.

ГЕРА
Мужики… надо всё отдать Багру. Нет, я понимаю… это шанс. Но ведь ты сам сказал – западло… и… вообще.

Димон тяжело плюхается на койку, стонет сквозь зубы, отворачивается к стене. Он не может сейчас говорить спокойно, а кричать не решается.

Админ, не совсем понимающий о чем речь, подходит к койке Геры и скромненько мостится на краешке, в самом уголке, стараясь не тревожить хозяина.
Он начинает горячо убеждать Геру, поглядывая на Димона, словно ожидая его поддержки.

АДМИН
Гера! Очнись. Зачем? На пышные похороны? Ты что? Сдохну, зато останусь целкой? Да?

Димон встает, не выдерживает и присоединяется к спорщикам. Стоит рядом с койкой, тревожно поглядывая на дверь.

Гера вскидывает ладони, словно сдаваясь, и не желая больше попусту спорить, но остановить напор Админа тяжело. Да и Димон ждет какого-то объяснения, не удовлетворен отказом. Стоит возле койки, смотрит в упор.

АДМИН
Или ты веришь, что он вытянет? Мы вот двое из троих загнемся, а он выживет? Битый, ломаный?

Гера не может отвечать спокойно, натиск парней его пугает, к тому же он опасается, что вернется новый сосед, и торопится завершить спор.

ГЕРА
Мужики – это чужие деньги… и за них запросто пристрелят! Тут уж к гадалке не ходи!

Админ дергается, как будто его ужалили, возмущенно вздымает руки к небесам, и выпаливает серией упреков. Он готов искать аргументы, долбить брешь, пока Гера не сдаст позиции.
Димон в целом поддерживает Админа, но не успевает вставить ни слова, порывается, но каждый раз опаздывает.

АДМИН
Чужие? Ты же не дебил! Такие деньги не могут быть чистыми! Они стопроцентно краденые.

Здесь Димон наконец успевает кивнуть и выдохнуть одно слово:

ДИМОН
Стопудово!

Админ отмахивается от Димона, боится потерять нить разговора, и продолжает добивать Геру.

АДМИН
Простой вор режет карманы, и Жегловы-Шараповы гоняют его как зайца. А эти крадут иначе… тарифы, законы, бензин… с каждого по рублику. Так что не свисти!

В это время в палату входит улыбчивый седой старичок. Он показывает на ухо, поясняя жестами, что не слышит, и пробирается к своей койке.

Гера прикладывает палец к губам и кивает в сторону дверей. Он не хочет рисковать.

Димон выходит первым, следом Гера, замыкает делегацию Админ. Они так и топают к уголку курильщика, и как видно по смятению чувств на их лицах, пытаются на ходу обдумать аргументы, найти убедительные факты.

У окна они останавливаются.
Гера открывает створку и взглядом указывает на дверь туалета.
Димон, кивнув, идет проверить, есть ли кто внутри.
Админ, не дожидаясь его возвращения, тихонько продолжает спор.

АДМИН
Недавно горел рынок… там куча ларьков, частники. Машины, толпа… как всегда. Знакомый пожарник говорил - под куртками тащили все что можно… джинсы, шматье…

Гера недовольно кривится, косится на дверь туалета. Он готов оборвать спор. Но видит, что парни так просто не отстанут. Поэтому он отвечвает кратко, категорично.

ГЕРА
При чем тут рынок? Брось!

Из туалета возвращается Димон, показывает, что там пусто. Становится рядом, молча просит у Админа сигарету, так же солча прикуривает.
Админ дает ему курево и нервничая из-за того, что его отвлекают, уже громче, злее толкует свое:

АДМИН
При том. Там торгаш сгорел. Тащил тридцать тысяч, задохнулся. Утром нашли… Пожарные волосы рвали на заднице… что прошляпили его в потемках! Такие бабки!

Димон решается добавить жару, и тоже дергает Геру за рукав, торопливо втолковывая свое.

ДИМОН
Нас засмеют! Блин! Тут ведь не до жиру, Гера! Надо богу свечу ставить, что дал шанс!

Гера отступает к окну, поднимает руки, призывая соседей успокоиться и напористо, зло, отвечает. Он уже не отбивает атаки, а сам нападает, сам обвиняет, доказывая слепоту противника.
Может поэтому его не перебивают, слушают молча.

ГЕРА
Кончайте галдеж! Багру деньги нужнее, его еще откачать нужно. И еще фактик, нас вычислят в момент. И грохнут! Какая Германия? Порежут нафиг!

Гера отмахивается от Админа, не желает больше спорить, уходит к палате.

Димон тяжело качает головой и неторопливо топает за ним. Только Админ остается у окна, курит, нетерпеливо топает ногой, не в силах сдержать злость.

Проходит Даша, смотрит на него с удивлением, топот Админа ее смущает. Сдержанный, молчаливый парень ведет себя странно.
Админ отворачивается, и делает вид, что достает из тапочка завалившийся камешек.

ИНТ. КОМНАТА ГЕРЫ И КСАНКИ УТРО

Ксанка с ножом в руке, видимо готовила завтрак, заглядывает в комнату. Прислушивается к голосу диктора. Включен телик, идут новости. В ванной моется сын, слышно как он бормочет что-то, играется водой.

Ксанка нервно оглядывается в поисках дистанционки, потом открывает крышечку на панели телика и добавляет звук кнопочкой.

Диктор местной студии завершает блок новостей.

ДИКТОР
Поскольку основная причина смертельного недуга связана с чернобыльской трагедией, наше правительство потребовало от России материальной компенсации. Лечение больных невозможно без существенных финансовых затрат, что наше госудаство не может себе позволить в…

Ксанка зло вырубает телик, нажав кнопку общего питания и экран гаснет.

С кухни тянет горелым, и она торопливо уходит, зло сжимая губы в тонкие полоски.

Лишь ребенок в ванной продолжает неторопливо забавляться водными процедурами.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА УТРО

В палате прежние спорщики, Димон, Админ и Гера.
Старичок выходит из палаты, и медленно, с видимым усилием, закрывает двери, он слабеет на глазах, и парни проводив его взглядом, вздыхают.

Админ поднимается и с вызовом глядит на Геру.
Гера неодобрительно качает головой и даже делает некий предостерегающий жест, мол, не надо! Ему не хочется вступать в перепалку.

За окном дождит. Слышен стук капель о подоконник, листья резко пожелтели, и темная зелень уступает место цветам осени.

Димон потягивается и встает, подходит к Гере, возвращает прочитанную книгу и лениво комментирует:

ДИМОН
Один всех уделал. Брюс Ли удавился от зависти. Мура, а вроде все концы сходятся… прикопаться не к чему.

Админ приподнимается чтобы взглянуть на книгу. Кивает головой и говорит вроде бы нейтрально, о чтиве.
При этом Гера поворачивается к нему, чтоб предупредить возникновение нового спора, но Админ говорит вроде бы ни о чем. Мысли вслух не более.

АДМИН
Мура-то мура, но в каждой шутке есть свой резон. Если надо, человек может все продумать… и сделать по-уму.

Гера понимает, что сейчас начнется артобстрел и недовольно хмурится.
Димон охотно отзывается, спрашивает Админа:

ДИМОН
По уму? Сорвать банк, перестрелять роту охраны, поиметь красотку? Фигня.

Димон отмахивается от нереальной мудрости Админа, и взглядом спросив разрешения, роется в стопке книг, которая принадлежит Гере. Перебирает их, бегло читая аннотации.

Гера подсказывает ему что взять, протягивает какой-то покетбук.

Админ встает, потягивается и сделав пару махов руками, похоже он занимался плаванием, движения из комплекса пловцов, тоже подходит к койке Геры.

Книги его не привлекают. Но он все же рассматривает легкое чтиво, стоя за спиной Димона.
Книги не из изысканных. Простецкие детективы, боевики, мелькают известные имена героев, Слепой, Атаман.

Админ говорит ни к кому не обращаясь, пытаясь возобновить спор:

АДМИН
Все можно сделать толково. Возьми пожарных… могли выделить пару человек, чтоб рыли кассу, таскали барахло. А не хватать кто что подвернется.

Гера, понимая к чему клонит Админ, отмалчивается. Делает вид, что намерен читать боевик Угрюмого. Прячется за обложкой, - «Уходя гасите всех».

Димон напротив, охотно вникает в тему. Воспоминание о пожаре цепляет его. Даже лицо меняется. На нем какой-то проблеск азарата, зависти.

ДИМОН
Да, если работать вместе, можно сорвать кассу. Но никто не хочет делиться.

Админ кивает на молчаливого Геру, чтоб Димон понял суть атаки, и продолжает уже открытым текстом, задает вопрос именно молчуну.

АДМИН
А если Багор умрет? Гера? Ты сдашь деньги? Покойнику нужнее? Или продумаем все, подчистим хвосты, чтоб нас не искали?

Гера зло отбрасывает книгу, котрой пытался прикрыться. Сбрасывает ноги с койки, и торопливо вслепую ищет тапки, шоркая ногами под койкой, похоже он намерен сбежать, но прежде все же отвечает, глядя на Админа:

ГЕРА
Думаете, мне не свербит хапнуть бабки?! У меня тоже жена, сын! Меня поимела национально озабоченная власть! Долги, безработица!

Он встает, срывает с кровати полотенце, и отвернувшись от соседей, нервно вытаскивая из тумбочки зубную щетку, измочаленный тюбик пасты, продолжает бушевать:

ГЕРА
Но одно дело найти разбитый лимузин, труп, и кейс с деньгами.
Гера пинает тумбочку с деньгами, там же лежит «наследство» Ксанки, и завершает гневный выпад:

ГЕРА
А другое – вырвать из рук калеки, с перебитым хребтом.

Админ догоняет Геру, шагающего к двери, и пытается задержать, стать на дороге, торопится высказать свои мысли.

Димон на всякий случай подбирается к спорщикам, полагая что сейчас может начаться банальная драка. Выражения лиц обоих спорщиков подходящие.

АДМИН
А кто сказал, что он выживет? Кто? И еще, откуда ему знать, где деньги? Может бандиты дернули! Мы-то при чем?

Гера все же протискивается к дверям, и категорически отказывается делить найденное. Он громко, зло шепчет, стоя у самого порога, вероятно не желая выносить сор из избы:

ГЕРА
Пока он жив – никаких разделов! Они…
(следует указательное движение головы)
…всегда договорятся. Созвонятся, утрясут. Это вам не уличная шпана. И что тогда?

Гера уже взялся за дверь, но Админ не позволяет ему выйти, морщится, как будто забыл сказать что-то важное, жестикулирует, мол, погоди, еще слово.

Димон огорченно вздыхает. Разговор идет по кругу. Никто не хочет уступить. На его лице смятение. Заметно что он хочет дернуть деньги, но слова Геры звучат логично.

В это время в палату входит Сашок.
Он появляется тихо, видно собирался преподнести сюрприз, внезапно открывает дверь и на пороге…
нет, это не забулдыга из трущоб, это почти консул… денди - черный костюм, белая сорочка, галстук бабочка, и прическа вполне приличная.

Народ молча созерцает. Внешность Сашки способна повергнуть соседей в состояние изумленного молчания. Но сейчас им не до волшебных превращений. Своя тема занимает.

САШОК
Привет хворым! Как мы вам? А? Нет вы гляньте в окно! «Ви гляньте в окно и таки спросите, гляньте и таки спросите - кем был Сашка до больницы?»

Сашок проходит к окну и небрежно указывает на стоящий возле ворот лимузин. Лимузин в лентах, пару шаров вьются сзади. Трудно поверить, что на этой длинной «таксе» приехал баламут Сашок.

Сашок довольно ухмыляется и торопится объяснить соседям суть волшебного превращения, при этом он продолжает вышагивать по палате, словно соскучился по родному месту, проверяет чьи тумбочки свободны, многозначительно покачивает головой.

САШОК
Короче, не парьтесь. Пошел тамадой, свадьбы! Правду ты сказал, Гера! Так можно жить… а где Даша? Уже все палаты…

В это время открывается дверь и на пороге застывает Даша. Она с недоумением глядит на Сашку и не верит глазам.
В них и радость, и восторг, и сомнение, и страх.

Димон кивает, понимая ситуацию на свой лад, и подталкивает Геру, намекая, что они здесь явно лишние.

Гера спохватывается, молча выходит, прощально махнув Сашке, и Димон тут же догоняет его, выскакивая в коридор. Димон качает головой и радостно пританцовывает, как будто Сашкин успех может что-то изменить в их положении.

Двери смыкаются за их спиной, но тут же снова открываются. Админ тоже спешит оставить влюбленных наедине. Слышится голос Сашки:

САШОК
Даша, королева моя снежная. Выходи за меня, а? Кроме шуток…

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА УТРО

В палате все четверо. Койка Багра пустует, на ней лежит его домашний плед, под ней – тапочки.

Гера читает боевик.
Димон без особых успехов пытается вникнуть в текст, но видно чтиво приелось, и парень ищет занятие, озирает палату.

Глухой старик кормит голубей, чуть приоткрыв окно, крошит им корочку батона. Рядом на трубе отопления висит его трость с фигурной рукояткой.

Админ с недовольным видом закрывает ноутбук, и поднимается, нервно прикусив губы, словно вычитал что-то скверное.

Димон вопросительно глядит на него и Админ отвечает, недовольно кивая головой в сторону дверей:

АДМИН
Выпрашивают деньги, это называется бурная деятельность правительства.

Гера отрывается от книги, мимолетно пожимает плечами, и снова возвращается к чтиву.
Димон вздыхает и отмахивается, безнадежно качает головой.

ДИМОН
А когда выпросят, мы не шиша не получим. Сами растащат…

В палате без стука входят два представителя криминального мира. Они угрюмы, решительны, и всячески демонстрируют свою принадлежность к воровской среде. Хотя наколки на пальцах и так видно за версту. Назовем их КРИМИНАЛ и ПОДРУЧНЫЙ КРИМИНАЛА.

Оглядев палату, они направляются к пустующей койке Багра и быстро осматривают ее и тумбочку. В тумбочке ничего кроме мелочей, а под матрасом – пистолет. Эта находка озадачивает бандитов. Но старший все же приступает к допросу, вращая в руках ствол, как нечто безобидное, пытаясь запугать больных.

КРИМИНАЛ
Так, страдальцы, кто не хочет зажмуриться, быстренько сказали дяде – где бабло? Где!? Бабло Багра!?

Подручный с недоумением следит за стволом в руках старшего, и неуверенно подтявкивает, стараясь придать своему лицу грозное выражение:

ПОДРУЧНЫЙ КРИМИНАЛА
Лучше отдайте. Мы ведь все равно найдем…

Старичок садится на своей койке и с недовольством смотрит на бандитов, вряд ли понимая суть событий. Тем не менее он тут же достает мобильник и начинает что-то набирать, с трудом попадая по мелким кнопкам крупными ногтями.

Остальные молчат. Они поражены и не решаются что-то предпринять.

Димон неотрывно следит за рукой с пистолетом, как будто ждет случайного выстрела. Он кажется даже не слышит сказанного пришельцами.

Админ вообще замер, замороженно стоит у койки, не смея повернуть головы. Глядит перед собой, прислушивается к шумам в коридоре, к шагам персонала, едва заметно шевелит губами, матерится.

Гера наконец решается, садится на койке и наклоняется к тумбочке. Достает сверток. Черный пакет с долларами.

ГЕРА
Здесь все до последней купюры! Кстати, Багор мне пять штук должен!

Криминал радостно хватает пакет, видно что он не ждал быстрой победы, и ликует, поэтому отвечает уже спокойнее, совершенно беззлобно, бегло проверяя содержимое.

Его подручный переминается за спиной, и все время тянется к пистолету, как будто хочет отнять у старшего дурацкую игрушку, чтоб не случилось чего… второнях, сгоряча.

КРИМИНАЛ
Кто должен тот и отдаст. Если здесь все – живите! Нам чужого не надо.

Димон картинно прикладывает руки к лицу, выражая горе от расставания с деньгами. Но его жест игнорируется, как и слова Геры, криминалы торопятся смотаться с пакетом, и не скрывают, что им здесь неуютно.

Админ встает и странным, пристальным взглядом окидывает подручных Багра. Их суетливость вызывает подозрения. Потом несмело спрашивает:

АДМИН
Кто вам сказал про деньги? Багор?

Простецкий вопрос приводит налетчиков в замешательство. Они теряют прежнюю уверенность и отступают к дверям, отвечая неразборчиво и путано:

КРИМИНАЛ
Это не важно. Багор не Багор. Все нужно вернуть хозяину… а то понимаешь…

Криминал наконец убирает внушительный пистолет Багра, прячет под короткой курткой, и прижимая деньги локтем, пятится.
Его подручный открывает дверь.

Старик, на протяжении всего вторжения усиленно семафорил соседям, показывая что-то своё, но под конец решился на неожиданность. Он догоняет криминалов у самой двери и скрипучим, зловещим голосом произносит:

ГЛУХОЙ СТАРИК
Слушай сюда, баклан!

При этом он протягивает налетчикам мобильный телефон, видно успел кого-то набрать, вызвал.

Криминал неохотно берет трубку, всем своим видом показывая, что не намерен общаться ни с кем. Кажется он сейчас пошлет далекого собеседника и этим завершит разговор.

КРИМИНАЛ
Что надо, пассажир? Кто вякает?

В течение нескольких секунд с лицом криминала творится что-то невероятное, напускная наглость тает, и на физиономии все ясней проявляется неподдельный страх.

В это время старик стоит рядом, и не дожидаясь конца переговоров, и конца сказочных преображений Криминала, выдергивает добычу из под его куртки. Пакет с деньгами возвращается к Гере.

КРИМИНАЛ
Да чьо за дела? Я не по-ал…

Но выслушав еще одну внушительную фразу, Криминал пятится к двери, протягивая старику мобильник, и выталкивая своего помощника спиной.
Но Старик не успокаивается на достигнутом, своей крепкой тростью преграждает путь бандитам и кивает на пистолет.

Криминал, отметая робкие попытки Подручного вмешаться в переговоры, вытаскивает пистолет и только после этого старик отпускает горе-налетчиков.

Ловко щелкает кнопка, обойма с патронами оказывается в руке старика, и разряженный пистолет летит на кровать Багра.

Спустя секунду старик открывает окно и неловко взмахнув, швыряет обойму подальше от здания.

Парни с вытянутыми физиономиями наблюдают за непонятными событиями.

Первым приходит в себя Админ. Он вдруг прозревает, хлопает себя по лбу, и восклицает:

АДМИН
Татуировки-то кленные! Ну точно. Это же подсадные…

Димон виновато вжимает голову в плечи, потом садится на свое место, стараясь придать лицу бесстрастное выражение. Но Админ неотрывно глядит на Димона.

АДМИН
Что Димон, сорвалось? Да? Твои ребята? Признайся, затейник…

Димон не выдерживает, напускная безучастность слетает, он открыто смеется, заметно, что он изрядно перенервничал. Корчит рожицы, как будто все произошедшее всего лишь шутка.

Админ тоже невольно хмыкает, вспоминая столкновение липовых криминалов со старичком.

Гера слушает их перебранку и слишком поздно понимает, что комбинация с изъятием денег сорвалась из-за мельчайшей накладки.

Димон садится на койку и беззаботно качает ногой закинув ее на колено, не считая нужным что-то скрывать, огрызается:

ДИМОН
Ладно, ладно. Я бы поделил на всех. Мне только на лечение…

Гера стоит с деньгами в руках и растерянно следит за вялой перебранкой парней. Потом возмущенно швыряет пакет в тумбочку и зло заявляет соседям:

ГЕРА
Будем воевать? Игра на выбывание? Начнем отраву сыпать в кисель?

Высказывание Геры никого не смущает, парни по прежнему спокойны, и далеки от раскаяния. Гера жует ругательства и спешит выйти из палаты. Ему вслед несется злой голос Админа, который весьма спокойно воспринимает затею Димона.

АДМИН
Да, жизнь это игра на выбывание! Робингуды в сказках и лекциях по истории капээссес.

Дверь закрывается и Админ разводит руками, поглядывая на Димона, мол, вот такая жизнь.

Старик в углу что-то спрашивает у парней, отбивает своей азбукой, но в ответ видит лишь жесты непонимания.

Админ садится на койку Димона и манит его, собираясь о чем-то договариваться.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА УТРО

В палату входит Даша, несет набор термометров. На ней новый, явно не больничный халатик, слишком ладно лежит, и красивые босоножки с невысоким каблучком. Она обходит палату и привычно приговаривает, будит больных:

ДАША
Просыпаемся. Пора. Меряем температуру… пора. Здесь все живы здоровы?

Больные продирают глаза, Димон поднимается легко, Админ долго щурится на свет, а старичка приходится тормошить.

Гера опасливо косится на Дашу, и когда старик все же шевелится, облегченно вздыхает.

Даша вскидывает брови, замечая этот вздох. Потом говорит, стараясь успокоить Геру и остальных:

ДАША
Хорошо. Все в порядке. А вот в шестой один не проснулся. Сергей… ну, Багор рядом лежал. Не слышал…

Админ рывком садится на постели и нервно спрашивает сестру, выдавая свой интерес к здоровью авторитета. Он не замечает, что говорит несколько торопливо, резко, без обычного вдумчивого построения фраз.

АДМИН
Так… Багор уже встает… ну в смысле, поправился?

Димон услыхав о чем говоят, подходит к постели Админа, улыбается Даше, ждет ее ответа.

Гера тоже поднимает голову и замирает, хотя это совсем не сложно, он и так сидит неподвижно, прижимая градусник.

Даша пожимает плечами, и беззаботно отвечает, не пытаясь скрывать что-то от любопытных соседей.

ДАША
Ну, в общем да… просился обратно. Завтра должен вернуться… на свое место.

Все сидят, обдумывают услышанное, и только Димон по привычке пытается шутить с сестричкой, шагает вслед и спрашивает, высовываясь в коридор:

ДИМОН
Даша, так ты остаешься? Говорили – уволилась.

В ответ доносится смех Даши. Димон вскоре возвращается обратно, покачивая головой, видно ему нравится веселая девушка.

Но вернувшись он натыкается на мертвый неподвижный взгляд Админа. Этот тяжело переживает крушение надежд.

Гера как китайский болванчик качает головой, бормочет себе под нос:

ГЕРА
Само собой разрешилось. Не повезло…

Димон кисло кривит пол лица, садится на свое место и откидывается на стенку, стараясь выглядеть беззаботным.
Он машинально теребит одеяло и так же монотонно произносит, выдавая отрывистые куски откровений:

ДИМОН
А мне никогда не везет. Хоть бы раз выиграл на автоматах… да и вообще.

Админ с непонятной злостью прерывает эти безобидные высказывания, вытаскивает градусник, откладывает его, даже не глянув на ртутный столбик.

АДМИН
Чтоб повезло – надо шевелиться. А не стонать… вычислят… достанут! Вон Марадона – забил рукой! Но ведь команда победила! Важен результат… а там… как жизнь повернется! Жизнь! А у нас что?

Админ умолкает и решительно выходит из палаты, в который раз не обращая внимания на Димона, с ожиданием приподнимающегося вслед. Тот тоже не прочь пойти курнуть, но навязываться резвому и злому соседу не решается. Садится обратно.

Гера замечает под кроватью пистолет Багра, сброшенный криминалами, поднимает, пожав плечами, не зная куда его пристроить, сует под свой матрас, старательно завернув пакет, чтоб не пачкать маслом белье.
Потом встает и направляется к дверям.

ГЕРА
Гляну как там Багор. Издали…

Старик в углу похоже снова уснул, лежит чуть прикрыв веки, и непонятно видит хоть что-то или дремлет.

Димон крутится возле койки Геры, потом решается, в два счета заглядывает под койку, открывает тумбочку. Поднимается. В руках дипломат с липовым наследством и пакет с деньгами Багра. Прижимая к себе эти сокровища, Димон ныряет на свою койку и прячет все под одеялом. Копошится. Что-то перекладывает. Шуршит пачками.

ИНТ. ДРУГАЯ БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

Эта палата мало чем отличается от прежней. Разве что чуть поуютней, на четверых, хотя сейчас здесь три пациента. И пустующая койка.

На пустующей сидит Гера, рядом лежит Багор.

Видно, что Багор уже оклемался, хотя говорит все еще врастяжку, часто облизывает губы. Он пытается сесть, и кривится от боли. Его грудь перевязана элластичным бинтом. На лице весомые пухлые синяки- желтяки.

Разговор идет давно, и заметно что Багор рад, что его хоть кто-то навестил.

ГЕРА
Я отдыхал, гостили у тещи. А как рвануло – помогал переехать… думали на время.

Гера не договаривает до конца. Чернобыльские воспоминания не радуют.

Багор понимающе кивает. Слабо покачивает головой. И нехотя признается. Свидетелей нет, оба соседа в тяжелом состоянии и вряд ли что слышат, спят под капельницами.

БАГОР
Между нами: мы там нехилые бабки подняли. Тянули все подряд… брошенное. Тачки перегоняли. Телики. Все равно пропало…

Гера кивает. Похоже он думает о своем и плохо слышит Багра. Потом поднимается и прощаясь, спрашивает:

ГЕРА
Так завтра к нам? Да? Давай уже… а то там такая каша!

Багор провожает его взглядом и тяжело откидывается на подушку. Ему еще трудно даются простые движения.

ИНТ. ХОЛЛ БОЛЬНИЦЫ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ ДЕНЬ

Гера стоит у телефона автомата, звонит.
Рядом обычная жизнь, привычная больничная суета. Кого-то оформляют, кого-то усаживают в кресла ждать решения врачей, мелькают белые халаты…

Возле гардеробной уже дежурит пожилая гардеробщица. Но плакат, призывающий сдавать верхнюю одежду, игнорируется.

Гера набирает номер, ждет.

ГЕРА
Ксанка, привет… Ксанка, ну подожди ты…

Гера отрывает трубку и с недовольным видом вешает ее на место. Идут частые гудки.
Рядом мнется пожилой мужчина в больничной пижаме, и Гера неохотно уступает ему телефон.

Вытаскивает карточку, отходит в сторону, буквально пару шагов, символически. Опустив голову разглядывает кафельные плитки пола. Холл чист, свеж, явно после ремонта, плиточки еще сверкают, не успели покрыться царапинами.

Больной звонит, весело говорит с далеким собеседником по-латышски, изредка приправляя свою речь русскими словами, слышатся знакомые «бардак… нафиг… ну вот».

Гера не прислушивается к чужому разговору, но знакомые слова все же прорываются, достигают его.

Как только больной завершает беседу, Гера подходит к телефону и снова пытается дозвониться.

Но видимо вновь неудачно. Буквально через несколько секунд он выдергивает карточку и уходит.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате пусто. Гера слепо таращится в книжку, но взгляд неподвижен, он лишь для вида держит в руках детектив.

Админ поднимается со своего места и подходит к койке Геры. А больше никого и нет.

Окно зашторено, но солнце все же пробивается в щели, день ясный, теплый. На полу яркие полосы, свет придает всем поверхностям красочности, сочности, даже линолеум кажется теплым, сияющим.

Админ останавливается возле койки Геры и, дождавшись Гериного внимания, заявляет:

АДМИН
Гера. Хватит играть в прятки. Давай договоримся нормально! Делим деньги!

Гера изумленно вскидывает брови, смотрит на Админа с недоумением. Откладывает книгу, как читал так и пристроил на постели, в развернутом виде, корешком вверх. Потом непонимающе качает головой.

ГЕРА
Ты сдурел? Багор завтра вернется. Он уже на ногах… все – поезд ушел!

Админ резко отсекает кистью неприемлимые аргументы и продолжает убеждать Геру. Торопится высказаться, пока в палате нет лишних ушей. Он оглядывается на дверь и, склонившись к Гере, четко, акцентированно, требует:

АДМИН
Завтра утром мы будем за границей! Надо выжить Гера! Остальное – потом! Решай, или ты с нами, или…

В палату входит глухой старик. Он проходит мимо соседей, и его шаг, шаркающая походка и тихие, сквозь зубы, стоны, на миг прерывают спор. Отвлекают Геру и Админа.

Старик медленно садится, видно что даже простые движения даются ему с большим трудом. Кажется он скользнет мимо постели, рухнет на пол, слабые руки подрагивают.

Админ отворачивается и завершает фразу, упорно глядя в лицо Геры.

АДМИН
Или мы возьмем деньги!
(следует красноречивый угожающий жест)
Все равно не твоё! Думаешь, Багор оценит, кинет косточку? Не будь идиотом! В лучшем случае отстегнет пару штук… как раз на похороны!

Гера не выдерживает и отталкивает склонившегося Админа, пытается вскочить, но тот проявляет упорство и рывком освобождается, и в свою очередь толчком отправляет Геру обратно на постель.

Они некоторое время молча меряют друг друга злыми взглядами.

В углу стонет старик, он лежит на спине и не видит страннной возни соседей, глядит в потолок, и на глазах поблескивают слезы слабости и боли.

Гера все же вырывается, встает и кажется, что сейчас они сцепятся в рукопашной. Админ не отступает, все еще ждет ответа Геры.

АДМИН
Герой… хочешь как этот…
(следует кивок головы в сторону старика)
Сдохнуть в обосцаных кальсонах? Так мы устроим!

Гера отталкивает Админа и идет к дверям. Когда он выходит из палаты, Админ говорит ему в спину:

АДМИН
Шутки кончились, Гера!

Гера придерживает створку, и не останавливаясь, зло отвечает:

ГЕРА
Пошел ты…

Админ некоторое время стоит перед захлопнувшимися дверями, раскачивается на носках, потом решительно выходит из палаты.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА НОЧЬ

В палате тишина. Слегка похрапывает старик в углу. Из коридора не слышно ни звука. Обычный ночной свет, неестественный, зеленоватый, выключен. И поэтому даже стекло в дверях кажется светлым. Серым.

Над койкой Геры склонился темный силуэт, кто-то тихо передвигается по линолеуму, примеряется, нависает над Герой. Копошится.

Гера беспокойно ворочается, и вдруг начинает хрипеть. Фигура склоняется еще ниже, наваливается на Геру, следуют плохо различимые в темноте движения, слышится скрип панцирной сетки, возня, мягкое хлопанье рук.

Димон просыпается и поднимает голову. Он не может понять, что происходит, встревоженно садится, поджимая ноги под себя.

А на койке Геры идет борьба. Исход ее предрешен, на шее Геры петля из простыни, и он уже слабеет, вслепую тычет руками, хрипит.

Старик спокойно спит. Его сопенье уже не разобрать. Шум возни гораздо громче. Еще и Димон подает голос.

ДИМОН
Э-э! Вы чьо? Кончай борзеть мужики! Дайте уснуть…

Димон окончательно просыпается и встает. Слепо бредет по палате и включает ночник. Свет пластается по полу, отражается от скользкого линолеума, поблескивает на спинках кроватей.

Становится видно происходящее. Админ затягивает петлю на шее Геры! Глаза Геры распахнуты, катятся слезы, рот хватает воздух.

АДМИН
Держи… ноги! Слышь…

Димон в два шага добирается до сцепившихся соседей. На его лице решимость. Руки всктинуты к груди, словно он спешит к бой. Кулаки сжаты.

Гера выворачивается, и случайно попадает Админу локтем в нос, тот отшатывается, жмется к телу обессилевшего врага, и старательно затягивает петлю.

АДМИН
Жилистый гад!

Димон сходу крепко бьет Админа в ухо. Звучно, распахнутой ладошкой. Тем не менее эффект потрясающий. Админ слетает с койки на пол и очумело озирается. Глаза выдают его состояние, - Админ «плывет».

Гера срывает длинный жгут из простыни – хрипит. Петля уже сброшенна, но он все еще не может продышаться. Из глаз катятся слезы. Грудь мощно вздымается и опадает.

Админ приподнимается, и с ненависиью шепчет:

АДМИН
Идиот, все наше будет! Всё!

Димон не обращая внимания на Админа, помогает Гере отдышаться, садится рядом с ним, молча сворачивает удавку.

ДИМОН
У тебя крыша поехала! Я не мокрушник… ты чьо?

Админ с ненавистью бьет кулаками по полу, приподымается и хватает упавший во время возни пистолет. Два рывка, торопливые движения, и вот уже обнажен ствол. Палец на курке. Админ наводит ствол на сидящих и командует:

АДМИН
Бабки сюда! Мне терять нечего! Уроды…

Гера все еще плохо соображает, и не двигается. Лишь ведет глазами, пытаясь обернуться к тумбочке.
Димон равнодушно мотает головой, мол, бери, и отодвигается вместе с Герой от злосчастного фанерного сейфа. Вряд ди кто помнит, что пистолет разряжен.

Админ протягивает руку, следит за каждым движением Димона, рвет на себя знакомый пакет с деньгами, опрокидывая банку компота, рассыпая печенье.

Через миг Админ с пакетом под мышкой выходит из палаты, пистолет опущен, и почти не виден. Темный пакет и обрывки скрывают очертания ствола. Закрываются двери.

Гера вздыхает и негромко но вполне отчетливо произносит:

ГЕРА
Спасибо. Жизнь спас… я думал каюк.

Димон встает, шлепает босыми ногами по линолеуму, обходит печенье, и неторопливо выуживает свои тапки из под койки. Он все еще бос. Бегло глянув на старика, который так и не проснулся, отвечает:

ДИМОН
Жизнь – это жизнь. А сколько нам осталось? Хрен поймешь… Я сестру позову… пусть глянет горло…

Димон выходит из палаты.

Гера сидит на прежнем месте и протирает лицо, скрученное орудие убийства валяется на столе.
Потом он встает, присаживается у койки и начинает собирать печенье.

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА ДЕНЬ

В палате Гера, Димон и хмурый Багор. Тут же медперсонал в лице Потапова и Даши.
Гера сидит на койке, видимо рассказывал о ночном событии, рядом стоит Потапов, его рука на плече Геры, только что осматривал горло. Сестра Даша стоит у дверей, собирается уходить. У нее в руках перевязочные материалы, бутылочка с перекисью.

Входит старик с перекинутым через плечо полотенцем. Минует собравшихся, пробирается в угол.
Димон кивает в сторону глухого и садится на свою койку.

ДИМОН
А этот спал себе… спокойно.

Потапов, потрепав по плечу пострадавшего, кивает и идет к дверям. Даша за его спиной делает круглые глаза, мол, ну и дела у вас, и тоже выходит, оставляя больных обсуждать чепе.

Гера щупает повязку на шее, видимо она раздражает его, и бурчит:

ГЕРА
Со сна фиг чьо разберешь. И главное пистолет упал… а я не слышал.

Багор угрюмо кивает. Постукивает по столу пальцами, барабанит нервно. Что-то обдумывает.

Димон помалкивает, ждет завершения беседы. Его лицо выражает борьбу чувств, видимо он что-то задумал и колеблется, не решается.

БАГОР
Значит моего соседа тоже Админ придушил! Ошибся адресом… спутал урод!

Гера вскидывает брови и видит подтверждающий кивок Багра.
Димон изумленно глядит на Багра, покачивает головой. Тот отвечает таким же многозначительным кивком.

БАГОР
Ничего. Ответит. Никуда не денется…

Димон наклоняется к матрасу, вытягивает какой-то сверток в вафельном полотенце и передает его Багру, едва удерживая плотную ношу.

Гера удивленно зырит на обнажающийся пакет.
Багор тоже ломает бровь и поворачивается к Димону. Полотенце сброшенно, под ним в прозрачном полиэтилене пачки долларов.

Димон развязывает края пакета и пачки вываливаются на столешницу. Вся сумма. Не меньше. Горкой.

ДИМОН
Не парьтесь. В пакете – кукла, то самое наследство. А натуральные бабки – здесь. Так что пусть Админ бреется…

Багор бегло пересчитывает пачки. Неуверенно улыбается.
Гера уже стоит рядом и не верит глазам.

Впервые старичок проявляет любопытство, подходит к столу, таращится на груду долларов.

Гера подает Багру черный пакет, освобождая его от журналов и книг, видимо из этих журналов Димон и выкраивал куклы. Мусор сбрасывают на стол, деньги укладывают в пакет.

БАГОР
Живем, пацаны! А я не понял, Гера, чего ж ты не подписался? Поделили и привет!

Гера недовольно морщится. Отходит к своей койке. Заметно, что слова Багра его задели. Отвернувшись он отвечает:

ГЕРА
Кончай выеживаться. Ты мне пять штук должен… Ксанка-то липу вернула. Пригодились фальшивки… как видишь.

Димон поднимает руки, призывая соседей к спокойствию, и подмигнув Гере, отвечает за него:

ДИМОН
Уперся всеми копытами… говорил, если бы ты склеил ласты, тогда другое дело, а так – хрен тее Егорка.

Багор пожимает плечами, как будто не замечает недовольства Геры, поднимается, медленно хромает к своему месту и укладывает пакет под тонкой подушкой. Потом поправляет конструкцию. Придирчиво осматривает ее и переносит деньги под матрас. Но здесь тоже получается весьма заметный бугор, и лежать неудобно.

Старик в углу неодобрительно качает головой и шлет соседям свои непонятные советы. Мельтешит руками.

Багор кивает ему, и снова достает пакет. Ставит под койкой. Так, чтоб всегда можно было коснуться пальцами.

После чего ложится поверх одеяла и расслабленно вздыхает.

БАГОР
Короче, делим так: вам по пятьдесят штук. Без базара. Гера - плюс пять, спор. Признаю… Ксанка человек. Не какая-то промиска…

Димон недоверчиво воззрился на Багра, и с тем же вопросительным выражением лица поворачивается к Гере, пытаясь по его лицу понять, не разводка ли это.

Гера молча слушает Багра. Старается не выдавать своего волнения.

БАГОР
Пару штук оставим старичку… там были двадцатки! Сашке еще надо – свадебный подарок. В общем – едем в Берлин! Типа – бригадой.

Развить тему Багор не успевает в палату врывается Ксанка, лицо взволнованное, хмурое. Она останавливается на пороге, бегло осматривает палату, и бросается к койке Геры.

Гера поднимает руки, и Ксанка падает ему на грудь, словно нашла выходца с того света. Гера неумело успокаивает жену, стараясь не замечать паники соседей.

Багор торопливо ищет свои тапки, чтоб убежать, нежности супругов его смущают.
Димон также с готовностью скользит к двери.

Ксанка замечает маневры соседей и в последний момент останавливает Багра. Нападает на него.

КСАНКА
Сергей! Я убить тебя готова! Нет, ну почему от тебя одни неприятности?

Гера пытается утихомирить Ксанку, но она отбивает его руки и вырывается. Торопится высказать Багру все что накопилось.

Багор стоит у выхода и переминается, выслушивать чьи-то претензии ему не по нраву, но и хамить неудобно.

Старик с угловой койки что-то показывает крикливым соседям, в меру сил обличает порок.

КСАНКА
Ты же под гитару пел… был такой парень. Девки сохли… А теперь! Ну что, что Ксанка?

Гера, одергивал жену, шептал на ухо, но не удержал и теперь жестами показывает Багру, что виноват, не уследил.
И торопится сгладить напряженность, объясняет Ксанке:

ГЕРА
Кыска, кончай бузить. Дядь Сережа хороший. Дядь Сережа добрый. Он нам кучу денег дал на лечение… а ты кричишь!

Багор несмело отмахивается от комплиментов Геры, и пожимает плечами. Выглядит растерянным. Мнется, и подходит к койке Геры, решившись все же поговорить с Ксанкой в открытую.

БАГОР
Песни пел… и что? Кому я нужен с гитарой? У меня отец умирал. Рак. Так мать его на руках в туалет носила. «Тужься, Лешечка, тужься…» А-а, что говорить. Моя сучка даже сюда ходить брезгует… Ладно, я к чему?

Багор оглядывается, пытаясь вспомнить, с чего начал, к чему вел. На его лице смущение и сомнение, он жалеет о собственной откровенности, но уже не может остановиться.
Воспоминания отражаются на его лице, будят в нем что-то скрытое.

Гера готов капитулировать, понимает смятение Багра, но Багор не обращает внимания на его жесты, общается с Ксанкой.

В это время старик все же поднимается и ковыляет к выходу, грозя Багру пальцем. Он все воспринимает по своему.

За дверью маячит Димон, он не понимает отчего Багор все еще в палате.

Заглянув, он видит мрачное лицо Багра и расстроенного Геру.

Багор не обращая внимания на окружающих втолковывает Ксанке, словно она его судия.

БАГОР
Да, отец. Муторно вспоминать. Наркотики уходили налево. Ата-ас! Потом я уехал, а мать ставила памятник… купили добротный камень. И вдруг после первого дождя он посерел! Полинял, как жучка! Эти суки подменили камень!

Багор раскачивается на носках, как будто и сейчас его бесит подмена, руки сжимаются в кулаки.
Гера молча слушает соседа, и даже Ксанка уже не выдерживает его взгляда, потупилась, сидит тихим воробышком, прижимается к мужу.

БАГОР
Вот такие песни, Ксана. Я нашел этого ловкача…
потом меня нашли… менты. Дали пять, отсидел три.
(вспоминая заключение он слегка морщится)
Три долбаных года. Но я не жалею. У меня никто не оттяпает ни промедол, ни камень, ни гвоздику с могилы…

Багор высказав наболевшее, идет к двери, но у порога его останавливает Ксанка. Она вскакивает в два шага догоняет Багра, хватает его за рукав.

Гера пытается ее удержать, не понимая порыва, но Ксанка вырывается и примирительно кивает ему, мол, все в порядке, у самой двери она догоняет Багра. Тому ничего не остается, как остановиться.

Сквозь стекло в палату заглядывает Димон, и по его лицу видно, что парень совсем ошалел и не может понять, что происходит. Боится что за его спиной что-то решат… он даже рискует открыть дверь. Но взгляд Багра его пугает. Дверь снова закрывается.

КСАНКА
Сергей. Извини… нет, я должна тебе сказать… понимаешь, я написала Марине… ну про эту эпидемию.

Багор удивленно таращится на Ксанку, не веря своей догадке, но та торопливо продолжает объяснять, оправдываться.

КСАНКА
Марина приехала… с сыном. Они здесь. В коридоре… ждут тебя. Извини…
(завершает смелее)
Но сын имеет право знать отца!

Багор резко разворачивается и садится на ближайшую койку.
Он ошеломлен.

Гера тоже не может скрыть удивления. Лицо испуганное, он сидит на койке, втягивая голову в плечи, ждет взрыва. Но Багор не способен на гнев.

Одна Ксанка все еще сохраняет способность логично мыслить.
Она пытается как-то умаслить Багра. Щебечет, незаметно дергая Геру, ожидая поддержки.

КСАНКА
Кстати, Сергей, тут пришел ответ из Минска. Так вот, ребята, в Минске и в Питере тоже методика есть. Вас берутся поставить на ноги за месяц. И стоит это всего восемь тысяч. Так что зачем вам Германия? Сергей?

Багор пожимает плечами. Нерешительно встает.

БАГОР
Что? Германия? Да не знаю… я как все… у меня тоже деньги не лишние!
(после паузы)
Где они? Я не знаю… блин… что сказать ему?

В палату робко стучат и Димон пропускает, вежливо придерживая дверь, подростка. Он слегка похож на Багра.
Мать, Марина, стоит в коридоре не решаясь войти. Рядом сестра Даша. Что-то говорит. Но никто не слышит их слов. Все слышат лишь Багра.

БАГОР
Ну, привет Марина… извини… вы наверное ехали к умирающему? Проститься?

От волнения Багор несет чепуху, и мальчик теряется. Стоит молча. Димон приходит на выручку Багру. Объясняет пареньку.

ДИМОН
Не смотри на синяки, Олег. Твой отец достал деньги нам на лечение, а его хотели ограбить.

Марина входит в палату, но ведет себя скованно. Ксанка подает знак мужу, что не мешало бы выйти. Но Гера не замечает ее тайных посланий.

Багор все же приходит в себя, и уже смелее, более естественным тоном пытается потолковать с мальчиком.

БАГОР
Все это мелочи. Олег… вот мы вернемся из… ну в смысле вылечимся, и тогда мы вместе поедем куда-нибудь. На каникулы. У вас когда каникулы?

Гера и Ксанка торопятся освободить помещение, чтоб не смущать Багра, Димон пятится, удивленно качая головой и тоже скрывается за дверью.

Багор, в нервном возбужении спешит крикнуть вслед братьям по беде:

БАГОР
Парни! Прорвемся! В Питер так в Питер! Мы еще погоняем мяч по Юрмале…

Марина стоит рядом с сыном, положив руки ему на плечи, и не может выдавить двух слов.
Ее сын Олег, смотрит на Багра во все глаза, не умея скрывать свои чувства.

Багор оглядывает палату и жестом хлебосольного хозяина приглашает гостей к столу, суетится, достает всякую ерунду вроде вафель, печенья, сыра и вдруг, ни с того ни с сего заявляет, серьезно глядя в глаза Марины:

БАГОР
Выходи за меня, а? Если сможешь простить… за старое. Нет, серьезно. Выходи!

ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ КОМНАТА ОТДЫХА ДЕНЬ

В комнате отдыха смотрят телик. Несколько человек пялятся на кинескоп, а наши герои – Димон, Ксанка, Гера – стоят за спинкой дивана, и ждут. Слишком часто поглядывают в сторону палаты. Особенно Ксанка.

Димон старается сдерживаться, но его переполняют эмоции, и он все же шепчет Гере, прикрывая лицо ладошкой, чтоб не мешать зрителям:

ДИМОН
Слышай, так мы что реально катим в Питер? Багор не зажмет бабки? Или кинет по восемь штук и все?

Гера клонит голову, прислушиваясь к шепоту Димона и пожимает плечами.

Отвечает, пытаясь подгадать время пауз, когда дикторы умолкают и на экране появляется картинка репортажа.

ГЕРА
Думаю не зажмет. Да, какая разница? Главное здоровье! Нет?

В это время на экране появляется герой нового сюжета и больные изумленно вздыхают, этот вздох волной пробегает по комнате. Димон таращится на экран. Гера тоже умолкает.

Зато герой репортажа говорит весьма уверенно, видимо он уже успел привыкнуть к новой роли и обрел новое лицо, которое его нисколько не стесняет. Это Сашок. Но сейчас он в роли выдвиженца от какой-то партии и все сказанное им является частью рекламной компании. Солидно покачивая головой Сашок заявляет:

САШОК
…наша партия особо остро воспринимает социальную несправедливость! И сейчас мы со всей ответственностью заявляем: средства на лечение эпидемии должны быть найдены! В противном случае мы потребуем отставки правительства… и нас поддержат! Не сомневайтесь!

Сашок все еще рассказывает об акциях, призывает народ поддержать его партию, но Гера и Димон уже не слышат бывшего соседа.
Димон ошарашен. Ксанка с удивлением глядит на своего мужа, слушает его реплики и ответы Димона.

ГЕРА
Ты понял? Нет, ты понял?
Сашка – депутат… нет, ты видел?

Димон выглядит совершенно растерянным и так же бессвязно лепечет:

ДИМОН
Это чьо, прикол? Какой депутат? Он же бомж… не-ет…

В это время лифт в конце коридора с шумом распахивает дверцы и в коридор гордо входит герой репортажа. Запись все еще идет, а живой Сашок громко вышагивает по коридору, его сопровождает Завотделением, Даша, Потапов.

Увидев Геру и Димона Сашок на секунду останавливается и кивнув в сторону экрана, поясняет:

САШОК
Видали? Партия меньшинства! А денежки-то выбила! Все путем мужики! Хотя тебе Гера это до лампочки… ты на бальзаме выскочишь! Ну, я забегу… потом… обмоем!

Бегло раскланявшись Сашок уходит в сопровождении медиков, оставляя больных в состоянии радостного шока.
Димон глядит ему вслед и беззлобно замечает:

ДИМОН
Везет же людям…

Гера и Димон стоят в коридоре, прикидывают куда податься.

ГЕРА
Ну что, прорвемся, Димон? Свой лимит неприятностей мы исчерпали?

Ксанка кивает, мол, пойдем в комнату отдыха. Они отправляются вместе по коридору и Димон отвечает:

ДИМОН
Прорвемся. Кстати, а что такое лимит?

Startup Growth Lite is a free theme, contributed to the Drupal Community by More than Themes.